Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 11

— Благодарю вас за заботу, — сказал Ремуш, разглядывая свои опухшие руки, — Мои пальцы уже не болят. Только я их почти не чувствую…

— Что ж, это из-за мази, скоро пройдет… — медленно ответила Рада.

И тут же дернулась, как ошпаренная и завопила:

— Мерзкие твари! Чтоб вы сдохли! Сдохните! Сдохните! Откуда вы тут взялись, проклятые?

Проследив за ее гневным взглядом, Юри увидела, что в саду на ветвях сливового дерева сидят несколько зубоклюев. Никогда прежде она не видела птиц поблизости от дома. Все потому что Рада вела с ними непримиримую борьбу, полную жгучей ненависти на грани безумия. И вот сейчас не в силах совладать с собой, она побежала в сад и принялась швырять в зубоклюев камни, которые Юри совсем недавно собрала для нее вдоль дороги.

— Подойди, — позвал Рем, — Подойди, сядь со мной рядом. Мы так давно не были вместе.

Юри послушно уселась на лавку и спросила:

— Как ты себя чувствуешь? — и тут же, не удержавшись, воскликнула, — Ох, мне надо о стольком поговорить с тобой!

— Теперь, когда ты рядом, я чувствую себя намного лучше, — ответил Рем, голос его звучал непривычно хрипло, — ты так приятно пахнешь, Юри. Сядь ближе, хочу рассказать тебе кое-что очень важное.

— Да, говори уж, услышу, так-то не совсем я глухая, — смущенно буркнула Юри, подумав, и чего это на него нашло?

— Хочу рассказать тебе тайну, — сказал Рем так тихо, что Юри и правда пришлось придвинуться, чтобы расслышать. Он наклонился очень близко, и она ощутила его дыхание на щеке, а потом на шее у самого уха. Замерла, готовая слушать, чувствуя, как ускоряется сердце.

— Юри, Коротышка… — произнес Рем шепотом, но вместо продолжения горячий язык скользнул по ее шее, оставляя влажный след, и она почувствовала, как острые зубы сомкнулись, прикусив мочку уха. В смятении, она попыталась нащупать на поясе нож, но там было пусто.

— Ах, ты пакостник ларийский! — раздался гневный вопль Рады, — Отпусти ее немедленно!

Юри почувствовала, как зубы разжались, и в ту же секунду отскочила назад, едва не свалившись на пол, потому что ноги стали ватными, как у поминальной куклы. Уши и щеки горели огнем от гнева и смущения.

— Девочка, иди с комнату и запри дверь на засов, — приказала Рада твердо.

— Не смей указывать ей, старуха! — прохрипел Рем и вскочил на ноги, опрокинув тяжелую лавку.

— Быстрее, Юри, — велела Рада.

Она смотрела на внука в упор, задрав подбородок вверх, расставив ноги и уперев руки в бока. Шрам на щеке побагровел.

— Не слушай старую ведьму, Три Ножа, она путает твой ум. Иди ко мне, встань рядом.

— Очнись, Ремуш! Вспомни, кто ты и зачем здесь.

— Я — ларийский пакостник, — зло процедил Рем — Звереныш. Безродная мразь. Шлюхин сын. Животное. Ублюдок.

— Ты мой внук! Последний в роду великих лунных тигров! — воскликнула Рада, сверкнув темными глазами, — Не смей забывать об этом!

— Так ли это, бабуля? Сама-то веришь, что я сын Като? Ответь! Посмотри мне в глаза и скажи! Ты говорила, что чуешь ложь. Так вот и я чую твое двуличие так сильно, что у меня першит в горле от этого смрада! Чую, твою фальшь! Знаю, что ты задумала! Говоришь про лунных тигров, ха! Наплела старикам из Совета сказок про моего безупречного белого тигра. Смешно и противно слушать эту ложь и участвовать в ней еще противнее. Тебе же прекрасно известно, что мой тигр черный, черный, как Проклятый Зверь! Как ты думаешь, если он явит себя никто этого не заметит?

— Когда он явит себя, всем будет уже все равно, — ответила Рада, — Он так силен, что я чувствую его даже сейчас! Эта блудливая кошка Славли Злата встанет рядом с тобой, а за ней и Миро! Никто не оспорит твое право на Копье! Рубо Червон старый неудачник с тупым тигром. Он ничто без поддержки Совета!

— Хочешь Копье? Забирай его сама. Твои счеты с Рубо меня не касаются.

— Что ж, глупый заносчивый мальчик, поглядим сколько ты тут протянешь, если я отрекусь от тебя! Ты и твоя лупоглазая шакалата!

Рем зарычал и в миг оказался прямо перед Радой.

— Я — Ре Саркани! Еще хоть слово скажешь, сломаю тебе шею, старая глупая курица!

— Попробуй, щенок.

Воздух вокруг Рема сгустился, волна жара ударила во все стороны. Юри, поняв, что сейчас произойдет, почувствовала, как подгибаются ноги.

— Рем, Рем, — закричала она, — Кошак! Какого лешего так сильно пугаешь меня?

Он замер, и холодная ярость на его лице дала трещину.

— Где вода? — прохрипел он, — Не смогу удержаться…

— Пруд там, — ответила Рада, указав рукой в окно.

Рем перемахнул через подоконник и исчез в темноте сада.

— Что это с ним? — спросила Юри.

— Развязал очень много узелков, — ответила Рада, прислонилась к стене и смахнула со лба проступившую испарину.

После того, как они заперли дверь своей маленькой спальни на засов, Рада настояла на том, чтобы подпереть ее таким тяжелым сундуком, что они вдвоем едва смогли сдвинуть его с места. Затем закрыла окно, которое прежде всегда оставляла распахнутым на всю ночь.

Сон не шел к Юри, похоже, она навсегда утратила способность спать в пасте льва. К тому же Рада все время ворочалась с боку на бок. Кровать под ней тревожно скрипела, каждый раз заставляя вздрагивать.

— Что значит шакалата? — спросила Юри, — Я слышу, вы не спите, так что скажите мне.

— Забудь, — буркнула Рада, — Я сказала так, потому что разозлилась.

— Да уж я поняла, что это какая-то гадость… Так он все верно сказал? Не рады, значит, что он ваш внук… Не нравится он вам?

— Нравится или нет, какая разница? Это ничего не меняет.

— Конечно меняет. Если кому на всем свете и нужна любящая родня, так это ему.

Рада ничего не ответила. Снова скрипнула кровать. Через некоторое время Юри все же провалилась в забытье, сквозь которое снова и снова пробивался тревожащий сердце скрип.