Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 10

тот миг, когда их глаза встретились, руку Като охватило золотое пламя, а на ладони появился горящий огнем знак — врата миров, а в руке духовное божественное оружие — Копье Героя. Его наконечник испускал солнечное сияние столь сильное, что его видели все торры до единого. Като собрал все свои силы и метнул копье, как учил его отец, а того его отец. Сияющее копье пронзило чудовище в то же мгновение. Зверь рухнул, сотрясая землю, и больше никогда не сделал ни единого вдоха, превратившись в груду горячего пепла.

Юри позабыла обо всем на свете и слушала, замерев с открытым ртом. Рада замолчала, довольная произведенным впечатлением, и принялась, как ни в чем ни бывало, снова шелушить орехи. Наконец, опомнившись, Юри спросила:

— А что было дальше? А что стало с Като? А с копьем? А как же его друзья?

Рада не смогла удержать на лице притворную серьезность и рассмеялась.

— Юри, сколько тебе лет? Ты слушаешь эту историю точно также, как пятилетний ребенок!

— Весной будет девятнадцать, — ответила Юрии, смущаясь, — А что же стало с Като и с копьем потом?

— Что ж, потом Като и его друзья вернулись с победой и стали править торрами. Копье Като сейчас в руках Повелителя торров. Это символ его власти, знак доверия народа.

После всего услышанного Юри едва могла усидеть на месте от возбуждения. Неужели меч, что светился золотым огнем в руке Рема, тоже божественное оружие? Разве не так называли его жрецы? Но почему они требовали убить им ее, Юри? Разве она чудовище? Уж она бы знала, если так… А вдруг нет? Рем ведь не знал в детстве, что он торр… Юри замерла, прислушиваясь к себе. И вскоре пришла к выводу, что она самый обыкновенный человек на свете. Что же тогда все это значит?

* * *

Все дни напролет Рем готовился к испытаниям. Первое время Рада сопровождала его, но все чаще он уходил один. Куда и зачем, Юри не знала. Из скупых объяснений она поняла лишь, что ему придется многое наверстать, чтобы стать настоящим торром. В тот вечер он пришел, как назло, позднее обычного.

— Ты слыхал историю о герое Като? — спросила Юри, стоило ему переступить порог.

— Да, — ответил он, — Тебе рассказала госпожа Рада? Я хотел сам, прости, но не было времени. Звездочет только что объявил — звезды собрались в созвездие Тигра. Испытания начнутся уже завтра.

Только теперь Юри заметила, как он взволнован.

— Все будет хорошо, Рем, — сказала она, собрав всю уверенностью, какую смогла.

— Конечно будет! — воскликнула Рада, — В том нет у меня сомнений!

Утром Рем ушел с первыми лучами солнца. Юри порывалась проводить его, но Рада строго настрого запретила, сказав, что это испытание для торра и проходить его он должен сам от первого шага до последнего.

К полудню в дом стали наведываться соседи. Все они приносили с собой мясо — тушеных в сметане кроликов, запеченные ребра косули, пахнущий лавровым листом кабаний окорок, колбасы из гусиного мяса, жаркое из печени лося. Вскоре все поверхности на кухне были заставлены большими и маленькими горшками, тарелками и блюдами. Гости же надолго не задерживались, торжественно поздравляли Раду, мельком глядели на Юри, но бесед не заводили и старались как можно быстрее покинуть дом. На прощание Рада говорила им всем слова благодарности и добавляла:

— Не забудьте закрыть дверь понадежнее. Кто знает, как все обернется.

Соседи понимающе кивали, кланялись и поспешно уходили прочь. Вскоре Юре поняла, что все это слишком похоже на поминки, но ведь никто не умер, верно?

— Он ведь не умрет? — спросила она встревоженно.

— Нет-нет, дурочка. Успокойся и сходи с сад, нарви листьев олео. Те, что я показывала тебе на днях. Рви самые жирные. Надо сделать мазь. И не переживай! Все будет хорошо!

Юри прекрасно помнила наставления Рады о лекарственных свойствах мясистых, пачкающих руки коричневым соком листьев олео, потому не очень-то поверила, что все действительно будет хорошо. Пока готовили лекарство — очищали листья от мелких колючек, разминали и толкли — Юри не унималась с расспросами, пытаясь выведать то так, то эдак, что же все-таки происходит и в какой именно опасности находиться сейчас Рем.

— Маленькая негодяйка, ты сведешь меня с ума! — воскликнула Рада.

— Просто расскажите мне! Что они там с ним делают? Все же знают, кроме меня! Это не честно!

— Ай, чтоб тебя пауки съели! Ничего опасного там не происходит! Он просто развязывает узелки на веревках.

— А мазь тогда зачем?

— Очень много узелков.

— И что с того?

— Говорю же, очень много узелков!

Юри с недоверием покосилась на нее, но быстро поняла, что другого объяснения ей не дождаться.

Рем вернулся на закате. Услышав, как скрипят под его ногами камушки на дорожке перед крыльцом, Рада отбросила в сторону мотыгу, которой рыхлила грядки с ортушками, и бросилась в дом. Юри последовала за ней, как привязанная. Стоило ей увидеть распухшие и кровоточащие пальцы Рема, она поняла, что узелков было действительно немало. На лице у него повисло странное выражение, он выглядел так, словно изрядно напился. Уж пьяных она повидала на своем веку немало — этот блуждающий мутный взгляд ни с чем не перепутаешь. Рада молча подошла к внуку и легонько подтолкнула к лавке, стоящей вдоль стола. Он безропотно сел, как-то ошалело огляделся по сторонам и, наконец, заметил Юри. Губы его немедленно растянулись в улыбке, а взгляд немного просветлел.

— Руки опусти сюда, — скомандовала Рада, подвигая к нему миску, полную лекарственной мази.

Когда мазь загустела и стала темной, как плодородная земля, Рем уже вовсе не казался пьяным. Взгляд стал осмысленным и цепким. Лицо заострилось, в нем появилась доселе незнакомая жесткость.

— Тебе надо поесть. Юри, принеси лосиную печень и окорок.

Никогда прежде Юри не видела, чтобы Ремуш ел с таким зверским аппетитом, разрывал куски мяса руками, глотал, почти не жуя, и не глядел никуда кроме тарелки. Розоватый мясной сок тонкими струйками стекал по запястьям в рукава, лился по подбородку, капал на грудь, оставляя жирные пятна на рубашке. Покончив с печенью и окороком, Рем принялся за колбасы. Остановился только, когда обглодал до белизны последнее ребрышко косули. Потребовал воды и выпил залпом целый кувшин.

Рада стояла, сложив руки на груди. Смотрела на внука внимательно