Босс не по плану - Майя Нур Страница 5

— Сводка хорошая, — говорит он уже у двери. — По проекту «Восток». Структура правильная.

— Спасибо.

— По итогам месяца я попрошу Пуговкина включить это в вашу аттестацию.

Он уходит.

Я стою с чайником и смотрю на дверь, которая снова закрылась.

Он один раз был женат. Давно. И это — всё, что я знаю. И почему-то это «давно» звучит не как факт биографии, а как что-то, что до сих пор занимает место. Тихо. Не мешая. Но занимая.

Я наливаю чай.

Думаю о своём «была замужем». О том, как полгода назад Игорь сказал мне «нам нужно поговорить» голосом человека, который давно уже поговорил — только не со мной. О том, как я тогда первым делом подумала: надо переложить деньги с нашего совместного счёта, потому что я бухгалтер и у меня в кризис включается сначала голова, а потом сердце.

Сердце включилось потом. Недели через три.

Было громко.

Я возвращаюсь к столу. Дождь за окном наконец перестаёт — вот так, сразу, как будто кто-то закрыл кран. Выходит солнце. Москва блестит.

— Климова.

Северов стоит в дверях кабинета. Смотрит на окно.

— Вышло солнце, — говорит он.

— Вижу.

— Зонт теперь точно не нужен.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. И в этот раз — я готова поклясться — в уголке рта уже не «что-то, что могло бы стать улыбкой». Это уже почти она.

Почти.

— Следующий раз возьму два, — говорю я. — На всякий случай.

— Разумно.

Он скрывается в кабинете.

Я смотрю в экран и думаю, что месяц — это двадцать два рабочих дня. Я здесь третий.

Девятнадцать осталось.

Почему-то это звучит не как «осталось», а как «всего».

Я открываю следующее письмо и стараюсь не думать об этом.

Получается плохо.

Домой я еду в половине седьмого.

В метро — давка, кто-то наступает мне на ногу, не извиняется, духота послегрозовая, и я стою, держась за поручень, и думаю о прошедшем дне. Разбираю его по частям, как всегда делаю в дороге.

Плед из шкафа.

«Прогноз на май в Москве — это художественная литература».

Штайнер и итальянский «так получилось».

«Один раз. Давно».

«Сводка хорошая».

Я складываю всё это в голове — аккуратно, как столбики в ведомости — и смотрю на то, что получается.

Получается человек. Не холодный. Не робот. Просто — очень аккуратно закрытый. Как окно, которое давно не открывали — не потому что там нечего проветривать, а потому что привыкли к спёртому воздуху и перестали замечать.

Я еду домой. За окном метро — темнота тоннеля.

И я думаю — совершенно посторонне, совершенно ни к чему — интересно, кто она была. Та, давно.

Поезд тормозит. Моя станция.

Я выхожу и обещаю себе больше не думать об этом.

До утра — точно.

Глава 4. Корпоратив, каблуки и правило «не думать»

В пятницу утром на общем чате бизнес-центра появляется сообщение от HR:

«Дорогие коллеги! Напоминаем, что сегодня в 19:00 в конференц-зале А (4 этаж) состоится ежеквартальный корпоратив. Присутствие всех сотрудников приветствуется. Дресс-код: smart casual. Будет фуршет, живая музыка и розыгрыш призов. Ждём всех!»

Я читаю это и думаю: «приветствуется» — это не «обязательно». Значит, можно не идти.

В десять утра Северов говорит:

— Сегодня корпоратив.

— Я видела.

— Вы пойдёте.

Я смотрю на него.

— Это... рабочее задание?

— Это представительская функция. Вы работаете на двадцать втором. Там будут партнёры, нужно обеспечить присутствие.

— Чьё присутствие?

— Ваше. И моё.

Пауза.

— То есть мы идём вместе, — говорю я медленно.

— Мы идём на одно мероприятие, — поправляет он. — Это не одно и то же.

Я смотрю на него. Он смотрит в бумаги.

— Дресс-код smart casual, — говорю я. — У меня с собой нет ничего подходящего.

— Знаю. Поэтому у вас есть три часа.

— У меня есть три часа рабочего времени, которые я должна потратить на шопинг?

— Считайте это рабочей командировкой.

— Командировкой. В магазин одежды.

— Климова.

— Да.

— Такси уже заказано. Выходите через десять минут.

Я смотрю на него ещё секунду. Потом закрываю ноутбук, беру сумку и думаю, что нормальные люди хотя бы спрашивают, прежде чем отправлять кого-то за новым платьем.

Но такси заказано. Это же важно.

Магазин оказывается не тем, куда я бы пошла сама.

Я бы пошла в торговый центр рядом с домом, где знаю каждый отдел и продавца Свету, которая всегда говорит честно: «Вера, это не ваше, берите вон то». Здесь — другое место. Тихое, с негромкой музыкой, с продавцами, которые не бросаются сразу, а дают осмотреться. Я стою у входа и смотрю на ценники.

Потом достаю телефон и пишу Северову: «Здесь дорого».

Он отвечает через тридцать секунд: «Знаю».

Я стою и смотрю на это «знаю».

Потом пишу: «Мне неудобно».

Он пишет: «Счёт корпоративный. Не ваши деньги».

Я убираю телефон и иду выбирать платье.

Платье — тёмно-синее, простое, с рукавом до локтя и юбкой до колена. Не вызывающее и не монашеское. Я смотрю на себя в зеркало и думаю, что выгляжу как человек, у которого всё в порядке.

Это приятно — выглядеть так, даже если это неправда.

Продавец упаковывает. Я беру пакет, выхожу, сажусь в такси и еду обратно.

В лифте достаю телефон и пишу: «Купила. Возвращаюсь».

Он не отвечает. Это нормально — он вообще редко отвечает на сообщения, которые не требуют ответа. Я уже начинаю к этому привыкать. Начинаю понимать его внутреннюю логику: если ответ ничего не меняет — зачем отвечать.

Это раздражает. И одновременно — почему-то успокаивает. Потому что означает: когда он всё-таки отвечает — это не вежливость. Это значит что-то.

Я думаю об этом в лифте и понимаю, что думать об этом не следует.

До корпоратива — час.

Северов уходит в переговорную. Я переодеваюсь в туалете, крашусь наспех, смотрю на себя в зеркало над раковиной и говорю своему отражению: «Это просто работа. Представительская функция. Три часа и домой».

Отражение смотрит на меня без особого доверия.

В коридоре меня догоняет Тамара Игоревна — в тёмно-бордовом платье, с серьгами, которые явно достаются только по особым случаям.

— О, — говорит она, оглядывая меня. — Хорошо.

— Спасибо. Северов отправил в магазин.

Тамара Игоревна смотрит