Развод с тираном - Александра Салиева Страница 4

же выносит вердикт всему этому: — Если ждёшь от меня раскаяния или фальшивых извинений, их не будет, Регина. Или хочешь порцию очередного вранья? Хочешь? Думаю, нет. А моего ребёнка ты родишь. В моём доме. Под моим присмотром. Родишь, поняла? — повторяет уже с нажимом. — И даже не смей заикаться мне больше о чём-то обратном. Потом, если тебе так припекает перестать жить со мной, можешь валить на все четыре стороны. Держать не стану. Не велика потеря. Но сперва у меня будет сын. И он останется со мной при любом раскладе. Или хочешь закатить мне ещё одну истерику с нелепыми требованиями?

Горько усмехаюсь, глядя в его самоуверенное холёное лицо сквозь слёзы. Приподнимаюсь на носочки, неотрывно глядя в потемневший от гнева синий взор, и тихо выдыхаю в чужие губы:

— Да пошёл ты!

Ничего больше не говорю. Зачем? Пусть считает, как хочет, а я всё равно сделаю по-своему. Сдаваться просто так не собираюсь. И своего обязательно добьюсь. Так или иначе. Посмотрим, кто в итоге кого поимеет.

Глава 2

На парковке в разгар рабочего дня никого. Как только лифт останавливается и раскрывает створки, Олег тут же хватает меня за руку и опять тянет за собой, игнорируя сопротивление, буквально запихивает меня в салон своей Ауди. Громче положенного хлопает дверцей, блокируя выходы. Сам остаётся стоять на месте. Достаёт из кармана пачку сигарет и закуривает, зло глядя в сторону лифта, на котором мы сюда спустились.

Я усаживаюсь удобнее, продолжая смотреть на него уже изнутри через стекло. Медленно скольжу взглядом по мужественному лицу, раздумывая о том, как же я могла так ошибиться. Как не разглядела под маской любящего человека бездушное чудовище? Как могла полюбить его?

Вспоминаю, как ждала наших первых свиданий. Как бежала к нему навстречу. Как смущалась, принимая от него цветы. Как дрожала во время нашего первого поцелуя. Как…

Боже, ну как можно быть такой слепой дурой?!

Он ведь с той брюнеткой уже не первый месяц. Да что уж там, ещё до знакомства со мной был с ней, планировал будущее. И если бы не условие деда, наверняка бы и женился на ней.

Собственно, поэтому, наверное, и выбрал меня. Что из всех там присутствующих дам, я не знала его, и ему не пришлось прикладывать много усилий, чтобы произвести на меня впечатление. Взрослый, красивый мужчина, умеющий красиво ухаживать, щедрый на комплименты, не мог его не произвести.

Да если бы я тогда знала, что так будет!

Теперь он стоит, курит с таким видом, будто ничего особенного не происходит. Ни капли вины не испытывает за содеянное, когда мне самой умереть в моменте хочется.

Зря рассказала о беременности. Надо было развернуться и уйти. По-тихому. Не только из офиса, но и из его жизни. Не выдавать своего присутствия. А я как обычно… опять накуролесила на эмоциях себе в ущерб. Дурная привычка сперва делать, потом думать. Когда-нибудь обязательно от неё избавлюсь. Но, увы, не сегодня. Внутри слишком ярко пылает от ярости, чтобы контролировать себя в полной мере.

Не знаю, о чём сам Олег думает, но за руль садится почти спокойный. Если и злится до сих пор на моё упрямство, то виду не подаёт. Ну и отлично. Пусть молчит. Так даже лучше. А то его голос хуже любого триггера, вызывает во мне лютое желание схватиться за что-нибудь острое и вогнать это что-нибудь прямо ему в сердце. Чтобы на себе прочувствовал ту боль, что причинил мне.

Я вновь и вновь представляю, как бы он страдал в этом случае, и это придаёт сил, заставляя держаться и не скатываться в слёзную истерику. И когда мы приезжаем домой, я с самым беспечным видом принимаю его помощь, чтобы выбраться из авто. Ладонь жжёт его прикосновение, но я заставляю себя абстрагироваться от этого. Я должна быть сильной. Должна держать себя в руках. Должна победить.

В одном мой муж прав, не так-то просто с ним справиться.

Бросив на Олега мимолётный взгляд, я забираю руку и с самым гордым и независимым видом направляюсь ко входной двери. Небольшое двухэтажное белоснежное строение встречает меня прохладой и приветствием экономки — чуть пухлой женщины сорока шести лет. Сегодня на ней льняной красный костюм, тёмные с проседью волосы собраны в пучок, но губы, как и всегда, растянуты в мягкой улыбке.

— С возвращением, Регина Алексеевна. Как съездили в клинику? — интересуется она с неприкрытым любопытством.

Единственная, кто знала, куда я сегодня направляюсь.

— Всё хорошо, Евгения Александровна. Вы простите, я немного устала, пойду к себе.

Вижу замешательство в её карих глазах, но на мои слова она лишь вежливо кивает.

— Конечно. Принести вам что-нибудь перекусить? — предлагает вслух через паузу.

Да. Яду!

— Нет, спасибо, — качаю головой, направляясь к лестнице.

Дом небольшой, но уютный. Здесь всё так, как нравится мне. Светло и скромно, без всякой вычурности. Олег позаботился об этом ещё до свадьбы. Я самолично подбирала всю мебель и мелкие элементы декора. Теперь это всё видится насмешкой, маня разнести в пух и прах. И будь я одна, кто знает, может и сорвалась. Но позади хлопает дверь, я слышу новое приветствие экономки, обращённое уже к Олегу, и душу в себе все криминальные наклонности. Спокойно продолжаю свой путь наверх.

На втором этаже три двери. Одна ведёт в уборную, другая в нашу спальню, третья в кабинет. Вхожу в среднюю и на мгновение замираю на месте, осматривая её. В памяти вспышками проносится проведённое здесь с Олегом время, и к горлу подступает тошнотворный ком. На глазах всё-таки наворачиваются слёзы. Я несколько раз моргаю, заставляя себя не поддаваться эмоциям, но выходит плохо.

Бросаю сумочку на постель и иду в ванную. Нужно остыть. Остудить голову. Иначе точно быть беде. Мне с детства сложно контролировать эмоции гнева. Особенно, когда он распирает изнутри, как сейчас. Если я злюсь, об этом в курсе абсолютно все вокруг. Мне так проще. Зато, прооравшись и разбив пару вещей, я успокаиваюсь и дальше способна мыслить рационально.

Обычно.

Но не сегодня.

Я плещу себе в лицо холодной водой снова и снова, уже минут пятнадцать, не меньше. Смываю каплями жгучие слёзы, что катятся из глаз, не переставая. Никак не получается успокоиться. Всё то, что я держала в себе при Олеге, прорывается наружу, едва остаюсь одна. Меня даже тошнит в процессе. Но легче не становится. Только есть теперь хочется безумно.

Закрываю вентиль крана и зло жмурюсь, тяжело