Мужские архетипы в зеркале искусства. Рефлексия через вечную классику - Сатеник (Сати) Жоровна Епремян Страница 7

образе он явился к будущей матери героя Персея, изобразил Рембрандт Харменс ван Рейн на картине «Даная». Миф гласит, что критерием выбора именно этой царевны стали два фактора: ее недоступность в силу того, что ее запер собственный отец, и красивые длинные ноги. И то и другое укладывалось в список, возбуждающий азарт в подобного рода искусителях. Явился бог в виде золотого света, манящего и окутывающего.

О том, ставил ли наш герой задачу доставить и получить удовольствие или же преследовал свои практичные цели, есть разные мнения. Например, известный знаток женской телесности Густав Климт в своей работе «Даная» явно придерживается версии о том, что любовником Зевс был достойным.

Об этом же свидетельствует другая история, с Ледой, этолийской царевной, славившейся красотой волос и белоснежной кожей. Одинаковых отличительных черт у избранниц Зевса не было – игра обольщения не терпит повторений. Якобы спасаясь от орла, Зевс в облике лебедя припал к телу прекрасной девушки, да так, что родила она троих детей, одной из которых была та самая Елена Прекрасная. Работа Франческо Мельци, одного из учеников Леонардо да Винчи, иллюстрирует этот сюжет, а длинная и мощная шея лебедя неоднозначно намекает на эротический контекст.

Список похождений Зевса без преувеличения достоин исследования размером с несколько томов, однако нам стоит выделить то, что раскрывает античный бог в архетипе обольстителя: власть и статус дают существенный бонус, а скуку, свойственную тем, кто занимает трон, вполне себе можно рассеять мимолетными увлечениями и наблюдениями за их последствиями.

Архетип Зевса как обольстителя – это сложный, амбивалентный образ, в котором эротика, власть и инстинкт доминирования сплетаются в одно целое. Его соблазнение – это не просто акт желания, это утверждение своей силы через обладание другим.

Он воплощает мужскую фигуру, которую не посещают ни слабость, ни сомнение. Для архетипа Зевса женщина – это не другая автономная фигура, а объект, который нужно заполучить.

Превращаясь в разных существ, он не просто защищает жертв от своего божественного и испепеляющего света, но и обходит сопротивление, проникая в бессознательное: его цель – далеко не только тело женщины, но прежде всего ее психика.

Он соблазняет не восхвалением, не ублажением и не дарами – он дает ощущение избранности. Это тип мужчины, рядом с которым женщина чувствует, будто ее жизнь – сцена, на которую ступил исторический персонаж. Его внимание переписывает ее идентичность, делает ее частью чего-то большего, дает шанс оказаться на Олимпе.

Дон Жуан. Обворожительный и уязвиямый

Нужно пользоваться людскими слабостями, умный человек приспосабливается к порокам своего времени.

Так говорит герой пьесы Жана Батиста Мольера, приглашая нас познакомиться с тем, чье имя стало синонимом слова «обольститель» на века вперед.

Дон Жуан, урожденный дон Хуан Тенорио, родился в Испании, на землях, где страсть текла по венам. Где любовь и смерть, нежность и жестокость шли рука об руку. Где женщина рождала желание пасть у ее ног – и в то же время презрение и ненависть. Ради дамы готовы были лишиться всего и одновременно стремились завладеть ее жизнью.

О нашем герое мы узнаем из пьес Тирсо де Молина, Мольера, либретто аббата да Понте для оперы Моцарта. Мы сталкиваемся с соблазнителем, безбожником, убивающим отцов и мужей своих жертв, с тем, кто ужинает с каменной статуей и проваливается в преисподнюю, не покаявшись в своих грехах.

При этом он очевидно умен, циничен и философски настроен, о чем свидетельствуют цитаты. Например, «лицемерие – модный порок, а все модные пороки сходят за добродетели».

Вот какое описание героя мы встречаем в новелле Эрнста Амадея Теодора Гофмана «Дон Жуан», в которой главный герой случайно попадает на постановку моцартовского «Дон Жуана» и описывает свои впечатления: «Кутила, приверженный к вину и женщинам, из озорства приглашающий на свою разгульную пирушку каменного истукана вместо старика-отца, которого он заколол, защищая собственную жизнь, право же, в этом маловато поэзии, и, по чести говоря, подобная личность не стоит того, чтобы подземные духи остановили на нем свой выбор как на особо редкостном экземпляре для адской коллекции… чтобы дьявол выслал самых ловких из своих подручных доставить его в преисподнюю, нагромоздив при этом как можно больше ужасов. Верь мне… Дон Жуан – любимейшее детище природы. Она наделила его всем тем, что… возвышает его над посредственностью… что живет в нашей душе как предвкушение неземного блаженства и порождает неизбывную страстную тоску, связующую нас с Небесами… Неизменно досадуя на неудачный выбор… Дон Жуан… восстал и на то чувство, что было для него выше всего в жизни и так горько его разочаровало. Наслаждаясь женщиной, он теперь не только удовлетворял свою похоть, но и нечестиво глумился над природой и Творцом… Соблазнить чью-то любимую невесту, разрушить счастье любящей четы – вот в чем видел он величайшее торжество над природой, над Творцом! Донна Анна недаром противопоставлена Дон Жуану – она тоже щедро одарена природой… Ну, а если само небо избрало Анну, чтобы именно в любви, происками дьявола погубившей его, открыть ему божественную сущность его природы и спасти от безысходности пустых стремлений? Но он встретил ее слишком поздно, когда нечестие его достигло вершины, и только бесовский соблазн погубить ее мог проснуться в нем».

Здесь мы читаем достаточно противоречивое, таинственное и манящее описание обольстителя, который видит своей целью не столько удовольствие от связи с женщиной, сколько разрушение того божественного, что может быть в ней.

Донна Анна, упомянутая в пьесе Гофмана, раскрывает обман обольстителя до того, как он сумел погубить ее душу, таким образом избежав участи остальных женщин, попавших в сети искусителя.

Образы Дон Жуана и Анны мы с вами встретим и в изобразительном искусстве, в частности на картине Ильи Репина «Дон Жуан и донна Анна». Мы наблюдаем с вами ни много ни мало сцену соблазнения, которая разворачивается в саду близ дома молодой особы. Дон Жуан прокрался туда, переодевшись во францисканского монаха, в то время как его слуга Лепорелло стоял на часах. Картина следует логике тройственности. В первую очередь это проявляется в наличии трех уровней: Дон Жуан и донна Анна расположены на переднем плане перед оградой, средний уровень представляют Лепорелло и статуя Командора, а на заднем плане изображены деревья. Ту же структуру можно различить и по вертикали: коленопреклоненный соблазнитель, затем на одном уровне донна Анна и Лепорелло и, наконец, статуя Командора, выходящая за границы картины. Эти уровни символичны и соответствуют нутру героев: Дон Жуан «принадлежит» аду, донна Анна и Лепорелло слабые,