Мужские архетипы в зеркале искусства. Рефлексия через вечную классику - Сатеник (Сати) Жоровна Епремян Страница 5

Интересно и то, что, познав удовольствие, Ева была настолько воодушевлена, что смогла убедить Адама в безопасности плодов. И это тоже показательно: мы, оставив дух авантюризма, давно уже вернулись бы в Рай. Однако выбираем иное – земную жизнь, в которой можем быть друг другу теми самыми змиями.

Свет знания, что искушает нас веками, по сути, спрятан в имени падшего ангела – Люцифера, «Несущего свет». Образ его появляется в диптихе современной художницы Дарьи Карачёвой, мастера, приглашающего нас вспомнить о предыстории существа, позже названного дьяволом. Люцифер, воплощенный в невесомых переливах акварели, словно соткан из того самого неба, любимцем которого был. Волевые черты лица, полные дум и напряжения, напоминают о той прерогативе, которая была дарована ему Господом, – возможности самостоятельно принимать решения.

На наших глазах свершается метаморфоза: нимб перетекает в рога, а сам ангел – в змия. Яблоко уже подготовлено, дело за малым.

Сложная в символическом воплощении загадка Евы, прародительницы – первой, кто столкнулся с реальностью нашего мира, и последней, кто знал вкус плодов с деревьев Рая, вкус счастья в неведении, встречает нас на другой части диптиха кисти Дарьи Карачёвой.

Женщина, созданная из ребра Адама, предстает в толковании художницы совсем не безвольным и покорным спутником главного творения. Она, даже только столкнувшись с райским яблоком, личность.

Личность, проявившая смелость, потянувшись к таинственному плоду, несущему неизвестность. Поставившая на кон все, чтобы столкнуться со знанием. Знанием, которое, возможно, и есть та сила, что пугает и манит, влечет к себе и в то же время ввергает в сомнения.

Множество изображений библейского сюжета, встречающихся в мировых музеях, каталогах и книгах, приучили нас смотреть на момент, предшествующий грехопадению, со стороны. Глазами судей, готовых вынести вердикт виновным в том, что душевное горе стало частью наших земных дней, а тело, дарованное при рождении, – тюрьмой, обрекающей на уязвимость и путь к смерти.

Дарья же поступает радикально. Она ставит нас перед Евой, смотрящей прямым взглядом, полным стальной воли. Яблоко, отделяющее нас от той, что обрекла потомков на вечные скитания и поиски, словно одурманивающе шепчет о своей спелости, сладости и сочности. Однако интереснее друг другу мы, столкнувшиеся спустя века в интимном мгновении, способном донести, что же все-таки двигало Евой в ту секунду.

Было ли это безрассудное любопытство? Или глупая наивность? Или все же глубокое интуитивное знание о том, что ждет ее по ту сторону выбора? Влечение, которое не способен был остановить даже Тот, кто создал, ибо было оно пронизано силой природы, которая, будто потоки неосознанного инстинкта, сопровождает Еву, протекая по золотым линиям кисти мастера.

Стоит ли облекать в слова то, что передала бы нам первая женщина, будь мы в тот роковой для человечества момент способны взглянуть ей в глаза? Или же кажется это невозможным, ибо, воплотившись в форме ограниченной мысли, тот посыл приобретет смертность и конечность, что будет противоречить мотиву Евы – продолжить жизнь, выдерживая осознание необъятности ее проявлений, лишь благодаря силе чувства, безграничного, но стихийно неудержимого.

Сант-Аполлинаре Нуово, Равенна

Существуют и более поздние тексты, рассказывающие легенду о том, что, будучи изгнанными из Рая, Адам с Евой решили выпросить у Бога прощения, встав по пояс в реку на 40 дней, таким образом показав твердость своего намерения.

На 18-й день снова явился Сатана – и снова к Еве. Этот момент запечатлен на работе современного мастера, художника кино Артура Мирзояна «Второе искушение». Искуситель здесь уже не змий, а обольстительный мужчина в образе ангела с черным нимбом. Теперь уже он будто и не скрывает своей сущности, однако остается так же привлекателен. И это неудивительно: Ева так и не приняла сути своих влечений и в очередной раз попыталась решить вопрос радикально, просто отринув свою природу. Правда, однако, в том, что освободиться от власти искусителя можно, лишь признав свою слабость и податливость, а вовсе не проявив стойкость.

Переложив сей сюжет на развитие психики человека, можно сделать вывод: мы действительно взрослеем, познав себя и признав свою конечность, уязвимость, природу и влечения. Часто это происходит через проживание предательства, обмана, прожитого горя. И указывает на то, что деяние Сатаны само по себе было злом, но в результате привело к тому, что человек обрел знание, стал творцом, способным иметь собственные нюансы чувств и эмоций. А также тем, кто способен на земную любовь, полную сложных переплетений, влечений, соблазнов.

Источник зла как архетип появляется не только в истории о грехопадении, но и в других сюжетах тоже, а разнообразие образов, в которые он наряжается, поражает воображение. До конца X века дьявол в искусстве был антропоморфным, изображался крылатым или бескрылым, окруженным приспешниками; позже он становится похожим на зверя, чтобы утвердить в умах верующих, что зло не имеет ничего общего с венцом творения. В период позднего Средневековья образ Сатаны стремительно мутирует: все чаще он изображается как небывалое чудовище, пожирающее грешников.

Однако к XVII веку дьявол вновь приобретает человеческие и даже привлекательные черты, сопровождающие его образ и в наше время.

Обращаясь к конкретным примерам, мы с вами увидим глубокую в своем смысловом раскрытии неоднозначность образа искусителя. На мозаике из Сант-Аполлинаре-Нуово в Равенне, изображающей Страшный суд, Сатана предстает перед нами как ангел, и лишь синий цвет указывает на то, что он падший. Лицо коварного губителя душ вполне себе миловидно и дружелюбно, и он будто не лишний в свершении порядка мироздания, а его гармоничная часть, создающая симметрию и баланс.

Совсем иным он предстает перед нами на «Искушении Христа» в Церкви Святого Мартина: только крылья остались от былой роли ангела, остальное стало подобно его уродливому нутру. Сюжет рассказывает о том, как дьявол пытается погубить Христа, вызвав в нем гордыню, голод и сомнения в вере. Согласно евангельскому рассказу, после своего крещения Иисус Христос, ведомый Духом, удалился в пустыню, чтобы в уединении, молитве и посте подготовиться к исполнению миссии, с которой он пришел на землю. Иисус 40 дней «был искушаем от диавола и ничего не ел в эти дни, а по прошествии их напоследок взалкал» (Лк. 4:2). Тогда приступил к нему дьявол и тремя обольщениями попытался соблазнить его на грех, как всякого человека.

Искушение Христа.

Церковь Святого Мартина 1130-е гг.

Искуситель говорил: «Если Ты Сын