Путь к катастрофе. Внешняя политика Германской империи. 1871–1918 - Николай Анатольевич Власов Страница 22

первый взгляд непродуманные шаги германской дипломатии. Значительную роль играла и внутренняя ситуация в стране. В начале XX века империя находилась в состоянии затяжного внутриполитического кризиса. Он был вызван борьбой между консервативными силами, поддерживаемыми государственным аппаратом, либералами и социал-демократами; ни одна из сторон не являлась достаточно сильной для того, чтобы одержать верх, однако любые две могли легко заблокировать действия третьей. Так, из-за сложившейся расстановки сил в тупике оказалась давно назревшая финансовая реформа. В этой ситуации правительству не оставалось ничего лучшего, как прибегнуть к давно испытанному средству — решать внутренние проблемы за счет внешних успехов. Если смотреть на германскую дипломатию сквозь призму внутренней ситуации в стране, то нужно отметить, что альтернативы активному, наступательному внешнеполитическому курсу просто не существовало.

Усилия по созданию «континентального блока» германские политики планировали прилагать по двум направлениям. С одной стороны, следовало поддержать Россию, оказавшуюся в сложной ситуации — война на Дальнем Востоке развивалась не слишком успешно. С другой стороны, требовалось продемонстрировать свою силу и тем самым склонить к уступчивости Париж.

Осенью 1904 года Берлин наконец отошел от позиции строгого нейтралитета в русско-японской войне. Немцы начали снабжение углем кораблей русской Балтийской эскадры, двигавшейся на Дальний Восток. Одновременно германские дипломаты выступили с предложением подписать союзный договор, направленный против Великобритании. Однако этот «пробный шар» остался без положительного ответа. Необходимо отметить, что французская дипломатия также не бездействовала, стараясь оттеснить германских конкурентов и склонить Петербург к скорейшему окончанию войны.

Начавшаяся в России революция обеспокоила германские правящие круги, в первую очередь Вильгельма II. Император справедливо опасался, что ослабление консервативной правящей элиты и усиление позиций либеральных сил в российской политике приведет к еще большей ориентации Петербурга на сближение с державами Антанты. Поэтому деятельность германских дипломатов также оказалась направленной на окончание русско-японской войны. Венцом усилий германской дипломатии на российском направлении стал Бьеркский договор, подписанный 24 июля 1905 года в ходе встречи двух императоров.

Договор, являвшийся, по сути, пактом о взаимопомощи и предусматривавший последующее подключение к нему Франции, был заключен благодаря личным усилиям Вильгельма II, который уговорил российского монарха подписать документ после поверхностного ознакомления и без каких-либо консультаций со своим правительством. Впрочем, германские дипломаты также были поставлены перед свершившимся фактом. Тем не менее, протесты Бюлова касались в первую очередь излишней самостоятельности монарха в дипломатической сфере, а не самого факта подписания соглашения. «Этот договор является большим успехом при условии, что царь останется в живых и у руля», — заявил Гольштейн. На самом деле все зависело от того, согласится ли Париж с этим документом. Поскольку во Франции Германия по-прежнему рассматривалась как основной противник, шансов получить такое согласие в реальности не было. К концу осени 1905 года Бьеркский договор усилиями российских дипломатов утратил всякое практическое значение.

Между тем на французском направлении германская дипломатия спровоцировала серьезный международный кризис, получивший название Марокканского. Поводом для него стали претензии Франции на Марокко, противоречившие существующим международным соглашениям, касавшимся статуса этой территории. В ситуации начала XX века большинство великих держав не имело никаких возражений против французской экспансии в регионе. Однако немецкие дипломаты решили использовать удобный повод для того, чтобы нанести западной соседке ощутимое дипломатическое поражение и склонить Париж к уступчивости. Свою роль играли и интересы германских деловых кругов, стремившихся расширять экономическое проникновение в Марокко.

31 марта 1905 года Вильгельм II нанес визит в марокканский порт Танжер, встретился с султаном и пообещал ему поддержку со стороны Германии. Этот шаг, позднее представленный как один из монарших экспромтов, в реальности был тщательно подготовлен германскими дипломатами. Одновременно немецкая пресса, следуя негласным указаниям правительства, развернула антифранцузскую кампанию. Официально германская сторона заявила, что не допустит нарушения соглашения 1880 года и готова защищать независимость Марокко.

До сих пор среди исследователей ведутся споры о целях германской политики. Существуют версии, что в Берлине хотели непосредственно поучаствовать в разделе Марокко или что немецкая сторона стремилась, используя благоприятную ситуацию, нанести Франции военное поражение. Отчасти таким разногласиям среди исследователей способствовали аналогичные разногласия среди ключевых действующих лиц германской дипломатии. В частности, немецкие представители в Марокко, не посвященные в планы Бюлова, выступали за получение от Франции территориальных компенсаций. Что касается немецких военных, то Большой генеральный штаб именно в этой обстановке разработал знаменитый «план Шлиффена». Суть его заключалась в том, чтобы, оставив минимальное количество войск на востоке, стремительным ударом основной массы германской армии через территорию Бельгии окружить и вынудить к капитуляции французскую армию. Нужно отметить, что основные черты этого планы были продиктованы сложившейся ситуацией. Россия после войны на Дальнем Востоке оказалась серьезно ослаблена, а нарушение бельгийского нейтралитета объяснялось уверенностью в том, что Великобритания вступит в войну на стороне Франции (а возможно, и вовсе станет инициатором войны). Однако именно последний фактор сдерживал стремление немецких военных начать боевые действия — флот оказался не готов к схватке с Британией, а сухопутная армия была бессильна против островного противника.

Германский демарш действительно произвел сильное впечатление на французскую общественность и политическую элиту. Общим было стремление избежать войны с Германией. Французская сторона обратилась к немецким дипломатам с предложением урегулировать конфликт на двустороннем уровне, не исключая возможности компенсаций. Однако согласие на это предложение не только заставило бы немцев отказаться от своего главного аргумента — защиты международного права, — но и противоречило основной цели Бюлова: нанести Франции дипломатическое поражение, продемонстрировать ей уязвимость ее позиции и вынудить к сотрудничеству в рамках «континентального блока». Поэтому германская дипломатия выступила с проектом международной конференции, на которой рассчитывала изолировать Францию. Заключенный вскоре Бьеркский договор дополнительно подпитывал подобные надежды.

Французская сторона вынуждена была пойти на уступки. В июне 1905 года в отставку ушел министр иностранных дел Делькассе, известный своим враждебным отношением к Германии. В Берлине эта новость была воспринята с ликованием. В июле французы дали согласие на проведение конференции. Однако постепенно становилось ясно, что и Британия, и Россия будут поддерживать свою союзницу. Даже Италия — член Тройственного союза — склонялась к поддержке Франции. Поскольку на реализацию «континентального блока» оставалось все меньше надежд, в германских правящих кругах становились популярными идеи получить территориальную компенсацию, чтобы не оставаться с пустыми руками. В итоге германская дипломатия оказалась без единой, четко сформулированной задачи, что еще сильнее снижало ее эффективность.

Перед открытием конференции представители ведомства иностранных дел провели встречу с германскими предпринимателями, заинтересованными в экономической деятельности в Марокко. Целью встречи было учесть интересы деловых кругов в работе германских представителей. К этому моменту основной задачей немецкой дипломатии осталось сохранить лицо. Однако даже это удалось с большим трудом.

Конференция по