Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. От реформ императора Галлиена до периода тетрархии (253—305) - Евгений Александрович Мехамадиев Страница 2

Следовательно, как в 1977 г., так и сегодня перед исследователями позднеримской военной организации стоит неотложная задача — собрать, сгруппировать, распределить и проанализировать по возможности как можно больший объем документальных (подчеркиваем — именно документальных) источников по данной тематике, т. е. надписей и папирусов, при этом существует настоятельная необходимость в едином системном, комплексном, концентрированном и последовательном анализе этих типов источников, которые сами по себе до сих пор пребывают в разбросанном состоянии. Они опубликованы в отдельных изданиях, количество которых на сегодня превышает 1000 библиографических наименований, но так и не собраны вместе, не рассмотрены в рамках единого и последовательного анализа, в рамках единой темы, единого контекста.

Справедливости ради отметим, что в 1969 г. швейцарский историк-антиковед Д. Хоффманн опубликовал свою фундаментальную диссертацию «Позднеримское подвижное войско и Notitia Dignitatum»[3], которая до сих пор остается наиболее комплексным, проработанным и детальным исследованием по позднеримской армии. Без ссылок на труд Д. Хоффманна, без учета его выводов сегодня немыслимы исследования по позднеримской военной организации — диссертация Д. Хоффманна не потеряла своего значения в первую очередь по той причине, что он собрал и проанализировал практически все известные и опубликованные на тот момент (т. е. примерно к середине 1960-х гг.) надписи и папирусы, упоминающие войсковые подразделения позднеримской армии, и сопоставил сведения документальных источников с нарративными.

Комплексный анализ надписей и папирусов позволил Д. Хоффманну проследить развитие организационной структуры армии, т. е. реконструировать историю отдельных войсковых подразделений и взглянуть на саму армию именно как на совокупность этих подразделений, а динамику развития армии поставить в четкую зависимость от характера и вида войсковых подразделений. Другими словами, Д. Хоффманн показал, какие войсковые подразделения в тот или иной период времени входили в состав армии того или иного региона.

Но, во-первых, с 1969 г. была опубликована масса новых надписей и папирусов (последних — в меньшей степени), которые позволили исследователям значительно скорректировать или даже отбросить выводы Д. Хоффманна по отдельным сюжетам, во-вторых, в изложении материала своей диссертации Д. Хоффманн придерживался не хронологического, а скорее сюжетно-тематического принципа, когда источники, относящиеся к разным временным эпохам, собирались и анализировались вместе с целью раскрыть какую-то одну тему, эти источники фактически привязывались к одной теме, хотя сами они, повторим, были созданы в разные периоды и отражали разный временной контекст. Вместе с тем подчеркнем, что с 1969 г. в историографии так и не было издано никаких новых обобщающих трудов по позднеримской армии, в которых были бы привлечены, суммированы и системно рассмотрены документы, опубликованные после 1969 г.

Следовательно, первый аргумент в пользу актуальности темы нашего исследования — настоятельная необходимость собрать и соединить в единую картину массу документальных источников, которые до этого рассматривались исключительно по отдельности, без сопоставления друг с другом, вне рамок сравнительного и комплексного анализа. Подчеркнем — речь идет не о механическом обобщении результатов прошлых исследований, что предполагает скорее пересказ мнений предшествующей историографии и сюжетов всем известных нарративных источников, а именно о необходимости построения нового образа позднеримской армии, выделения новых сюжетов, тенденций, механизмов развития позднеримской армии в обозначенный временной период с помощью анализа сведений документальных источников. Объем накопленного на сегодня материала требует комплексного анализа, сопоставления всех документальных источников (надписей и папирусов), введенных в оборот как до диссертации Д. Хоффманна, так и после, с целью коренной переоценки основных направлений в развитии позднеримской армии.

2. Т. Дрю-Бир совершенно справедливо подчеркнул роль документальных источников в противовес давно уже введенным в оборот нарративным (литературным) — конечно же, в отличие от надписей и папирусов, разбросанных по разным изданиям, нарративные источники предельно хорошо известны каждому исследователю и анализ их сведений технически представляет собой более легкую задачу, так как нарративные источники, в силу своего содержания и специфики, позволяют восстановить общий и последовательный военно-политический контекст тех или иных событий (например, территориальные перемещения войсковых подразделений можно связать с внутренними и внешними войнами империи именно благодаря нарративным источникам).

Тем не менее в области нарративных источников существуют проблемы, которые позволяют нам сформулировать второй аргумент в пользу актуальности нашей темы. Дело в том, что исследование и без того сложного и запутанного периода 253–305 гг. еще больше затруднено состоянием источниковой базы. Подобная ситуация сложилась в историографии неслучайно — исторический труд Аммиана Марцеллина Res gestae («Деяния»), наш главный нарративный источник по политической, военной и административной истории империи в IV в., сохранился только с XIV книги, повествование в этой книге начинается с 353 г., все сохранившиеся книги Аммиана (с XIV по XXXI) охватывают период с 353 по 378 г. Следовательно, обзор и изучение событий, произошедших в 253–353 гг. (в том числе событий с 253 по 305 г.), т. е. в тот период, который не отражен в сохранившихся книгах труда Аммиана, в любом случае, к сожалению, представляют собой не описание процессов и не пересказ по уже готовому тексту, а их реконструкцию, восстановление смысла и последовательности процессов по разрозненным и противоречивым источникам, которые различаются между собой по жанру, степени информативности и виду происхождения.

Следовательно, второй аргумент в пользу актуальности нашей темы напрямую связан с общими хронологическими рамками нашего исследования — мы принципиально и сознательно выбрали обозначенные в названии хронологические рамки, поскольку изучение событий позднеримской военной истории, развернувшихся до 353 г., связано с отсутствием сведений по этому периоду в главном нарративном источнике и, с одной стороны, во многом затрудняется этим фактом, но, с другой стороны, логично требует расширения источниковой базы, обращения к документальным источникам (надписям и папирусам).

Именно период 253–353 гг. в первую очередь требует привлечения надписей и папирусов, нуждается в переоценке, переосмыслении на основе этих видов источников. Специфика периода 253–353 гг. как раз и заключается в том, что их необходимо использовать при восстановлении военных процессов, происходивших в данную эпоху. Следовательно, эпоха 253–353 гг. нуждается в том, чтобы исследователи восстановили и предложили новый военнополитический контекст событий, произошедших в это время. Для изучения периода 253–353 гг. надписи и папирусы обладают намного большим значением, чем нарративные источники, можно даже сказать, что для этого периода они получают реальный численный перевес над традиционным нарративом.

Поскольку сведения по военной истории 253–353 гг. содержатся в массе разрозненных и противоречивых источников, поскольку этот период не представлен в виде последовательного, продолжающегося и единого, сквозного изложения событий в нарративных источниках, более того — поскольку главный из нарративных источников, к сожалению, не донес до нас сведения по 253–353 гг. по причине плохой сохранности самой рукописной традиции, в исследовательской литературе, как западной, так и отечественной, до сих пор нет обобщающих трудов по позднеримской военной истории этих лет. Заранее отметим, что мы выбрали 253 г. в качестве верхней хронологической границы