Римское государство и право. Царский период и эпоха Республики - Алексей Борисович Егоров Страница 18

развитие рабства, концентрация собственности и длительные заморские войны привели к кризису комициального устройства, а в ходе гражданских войн права римского народного собрания были практически ликвидированы. Вместе с тем даже политические лидеры I в. до н. э. (начиная с Мария и кончая Октавианом Августом) были вынуждены считаться с народным собранием, и основные решения, зачастую формальные, проводились именно через комиции. Существование народного собрания уже при фактически монархическом строе составляло специфику античного общества вообще и римского в том числе.

Кризис комициального устройства был, таким образом, следствием превращения небольшого государства в Империю. Показательно, что именно римские комиции первыми сошли со сцены с падением Республики, а именно с ними и с сенатом был связан римский республиканский строй. С другой стороны, именно комициальное устройство было в наибольшей степени связано с городским управлением, а в условиях, когда Рим не выработал представительной системы, альтернативой республике оставалась единоличная власть. При рассмотрении деятельности ко-миций и степени демократизации римского общества следует также иметь в виду и то, что представленные в них римские граждане были только верхним слоем населения римского государства, и в этом смысле Рим сопоставим с греческими полисами, причем скорее не афинского, а спартанского типа. За пределами политической жизни оставалось огромное негражданское население державы.

Глава 4

Государственная власть

в Римской республике. Римские

республиканские магистратуры

Формирование римской магистратской системы — довольно сложная проблема. Традиционная версия, разделяемая до середины XIX в. историографией, выглядит примерно следующим образом: началом в создании новой магистратской системы была замена царской власти годичной властью двух консулов, переход к которой и считался римлянами актом установления Республики. Главным отличием новой власти от власти рекса была ее кратковременность (1 год) и коллегиальность, ставшие гарантиями от единоличного правления, а возможность временного восстановления последнего была связана с введением временной чрезвычайной власти, заключавшейся в назначении единоличного магистрата (диктатора) на срок 60 дней (позднее — 6 месяцев), причем первая диктатура появилась почти сразу после переворота (в 501 г. до н. э. — Liv. II, 18) или же в близкое к этой дате время. В 451 г. до н. э. с целью создания свода законов были избраны децемвиры для составления законов, decemviri legibus scribundis, которые пытались узурпировать власть, а их свержение стало фактически новой революцией.

К 444 г. относится начало первой демократизации высшей власти, когда была введена должность военных трибунов с консулярной властью (tribuni militum consulare potestate), которые чередовались с консулами вплоть до принятия закона Лициния-Секстия (Liv. IV, 3–6). С 366 г. до н. э. консульская система была восстановлена (Liv. VIII, 1), причем новым правилом стал паритет патрициев и плебеев. В начале Республики была также зафиксирована должность помощников консулов, квесторов, ведавших судебными и финансовыми делами. Второй магистратурой, имевшей особое значение, стал созданный в ходе сословной борьбы народный трибунат, традиционная датировка которого — 494 г. до н. э. (Liv. II, 21–27), что создало известную систему политического дуализма, поскольку трибуны стали лидерами плебеев в сословной борьбе.

Итак, если первый период представляет собой консульскую республику с фактически неограниченной властью высших магистратов с империем, то с середины V в. до н. э. консульская власть постепенно ограничивается и ряд ее функций передается другим должностным лицам при оставлении за консулами значительных властных полномочий.

Появление цензуры в 433 г. до н. э. привело к передаче новым магистратам функций, связанных с учетом населения и проведением ценза, с середины V в. до н. э. выборной стала должность квестора, а введение претуры с 366 г. до н. э. повлекло за собой передачу судебных функций новым магистратам.

Если с IV в. до н. э. картина развития магистратской системы становится более засвидетельствованной источниками, то ранний период вызывает споры среди исследователей. Итальянский исследователь Ф. де Мартино приводит широкий спектр мнений относительно первоначальной высшей власти в Римской республике, выделяя три основные точки зрения, представляющие собой альтернативу господствующей в традиции версии. Первой из них является мнение, что вслед за свержением царской власти Римом управляли диктаторы (В. Ине, Э. Корнеманн, К. Ю. Белох), вторая точка зрения — это тезис о неравной коллегиальности и существовании двух консулов (или преторов), один из которых был выше, чем другой (praetor maximus) (И. В. Нетушил, С. И. Ковалев, Г. Вейзенберг и др.) и третья — мнение о наличии трех преторов в коллегии во главе с praetor maximus (Г. де Санктис). К вопросу о количестве магистратов добавляется вопрос об их терминологическом обозначении.

Если большинство источников именуют этих (высших) магистратов консулами, то словарь Феста указывает, что первоначально консулы именовались преторами, а Дион Кассий именует первых консулов strategoi, что обычно обозначает именно преторов. В Законах XII таблиц упоминается претор, что, возможно, дает основание считать, что так назывались высшие должностные лица Республики того времени[69]. Сам термин consul предполагает коллегиальность магистратуры, тогда как в случае с термином praetor эта идея отсутствует. Принятие данной точки зрения несколько меняет взгляд на реформу Лициния-Секстия, которая предполагает дополнение старших преторов младшим[70].

Спорен и термин praetor maximus, который может обозначать как самостоятельного магистрата, так и диктатора, претора или консула. Еще одним важным понятием раннереспубликанского времени является понятие magister populi, видимо, служившее для обозначения диктатора[71].

Таким образом, картина высших магистратур в ранней Республике оказывается весьма непростой. Наиболее вероятной все же видится традиционная версия, но с рядом дополнений. Надо полагать, что основной властью была консульская, причем на первом этапе консулы могли именоваться преторами (примерно до середины V в. до н. э.). Маловероятной оказывается гипотеза диктатуры, которая, видимо, существовала как чрезвычайная власть, подстраховывавшая основную. Теория «третьего претора» все же противоречит традиции. Особой проблемой остается появление именно двух высших магистратов, обзор причин их появления представляет С. И. Ковалев: стремление ослабить единоличную власть, наличие городского ополчения из двух легионов, существование «старших» и «младших» центурий, руководство переворотом со стороны двух патрицианских родов[72]. Вместе с тем, даже принимая традиционную версию, можно обратить внимание на то, что для первых веков Республики характерен плюрализм высшей власти. Так, с 444 по 366 г. кроме консулов избирались военные трибуны, наделенные консулярной властью (tribuni militum consulare potestate), в ранний период — диктаторы, которые появились как параллельно, так и вместо консулов.

Вторая проблема — происхождение народного трибуната и трибуната с консуляр-ной властью. Если традиция источников обычно считает трибунат результатом сословной борьбы, то в историографии есть и другие точки зрения, согласно которым должность трибунов оказывается связанной с вождями триб, действовавшими еще в царский период, а в V в. до н. э. ставшими вождями революции, причем в первом случае трибунат более органично вписывается в систему магистратур, нежели по версии Ливия и других авторов.