Путь к катастрофе. Внешняя политика Германской империи. 1871–1918 - Николай Анатольевич Власов Страница 17

полностью разделяют тезис о «личном правлении» монарха, считая, что именно он принимал ключевые решения в сфере внешней и внутренней политики. Не меньшее влияние имеют и сторонники прямо противоположной версии, согласно которой кайзер был лишь марионеткой в руках своего ближайшего окружения, а «личное правление» — не более чем фикцией. По мнению большинства историков, истина лежит посередине; не являясь абсолютным монархом, которого он пытался изображать на публике, Вильгельм II тем не менее оказывал большое влияние на германскую политику. Во-первых, во многом благодаря ему произошло весьма серьезное — по сравнению с эпохой Бисмарка — перераспределение реальных полномочий в механизме формирования внешней политики. Во-вторых, личность и деятельность кайзера задавали определенные правила игры для остальных игроков в рамках этого механизма.

В условиях, когда главе государства не хватало для самостоятельного руководства внешней политикой ни опыта, ни способностей, он неизбежно вынужден был опираться на советников, по большей части неофициальных. Это автоматически увеличивало роль придворного окружения монарха, которое и ранее имело большое значение. Небольшая группа «друзей», деятельность которой была полностью скрыта от общественности, играла в политике «эпохи Вильгельма» не меньшую роль, чем ключевые фигуры правительственного аппарата. До 1907 года большим весом обладал, в частности, так называемый «Либенбергский кружок», центральной фигурой которого являлся один из ближайших друзей императора Филипп, граф цу Ойленбург. Нельзя не упомянуть и три «тайных кабинета» монарха — военный, военно-морской и гражданский. Главы этих структур, созданных для решения кадровых вопросов в соответствующих областях, по сути являлись важнейшими неформальными советниками императора.

Долгое время была распространена точка зрения о том, что расположение, которое Вильгельм II питал к вооруженным силам, значительно увеличивало роль военной элиты в принятии внешнеполитических решений. Лишенная противовеса, которым в свое время являлся Бисмарк, военная верхушка могла проводить собственную внешнюю политику, неподконтрольную «штатским». Однако в реальности пик влияния военных на внешнюю политику страны пришелся на короткую «эпоху Вальдерзее», завершившуюся в 1891 году. Его преемник, граф Альфред фон Шлиффен, получивший большую известность благодаря своему знаменитому плану войны на два фронта, не имел столь масштабных политических амбиций. Хотя военная элита оказывала определенное воздействие на внешнюю политику государства, это влияние являлось скорее опосредованным и не играло решающей роли.

Значение поста имперского канцлера по сравнению с эпохой Бисмарка резко снизилось; Вильгельм II собирался «сам быть своим канцлером» и предпочитал назначать на эту важнейшую должность (как, впрочем, и на все остальные) в первую очередь по принципу лояльности императору. В результате большинство канцлеров эпохи Вильгельма II были весьма посредственными политиками. Всего на этом посту с 1890 по 1914 год сменилось 4 человека, средний срок правления составил, таким образом, 6 лет.

Соответственно, значительную самостоятельность получали чиновники ведомства иностранных дел, которые получили возможность оказывать серьезное влияние на формирование внешнеполитического курса, лишенные мелочной опеки со стороны главы правительства. В первую очередь это касалось статс-секретарей ведомства, однако возрастающую роль играли и чиновники более низкого ранга. Весьма показателен в этом плане пример «серого преосвященства» Фридриха фон Гольштейна. «Человек с глазами гиены», как называли его современники, сделал карьеру во внешнеполитическом ведомстве еще при Бисмарке благодаря тесному сотрудничеству с главой правительства и искусным интригам. Во второй половине 1880-х годов он, однако, перестал поддерживать своего шефа и примкнул к его противникам. После отставки «железного канцлера» он фактически стал «серым кардиналом» германской внешней политики, используя свой огромный опыт, административные способности и связи с людьми из ближайшего окружения императора. Вплоть до своей отставки в 1906 году он оказывал огромное влияние на формирование внешнеполитического курса Германской империи, внося решающий вклад в принятие ряда ключевых решений, но при этом оставаясь в тени. Гольштейн был талантливым администратором, однако его политический талант был гораздо скромнее. То же самое можно сказать и о многих других представителях высшего и среднего звена бюрократического аппарата. В результате Германская империя начала XX века была, по меткому замечанию историка Дж. Рёля, «самой хорошо администрируемой, но самой плохо управляемой державой Европы». Значительной автономией по-прежнему пользовались дипломатические представители Германии в столицах основных европейских государств.

Непосредственное влияние рейхстага на политические процессы, в первую очередь в сфере внешней политики, изменилось мало, оставаясь в целом незначительным. В то же время в формировании общественного мнения германский парламент играл весьма значительную роль. Постепенно он превращался в «форум нации», с которым правящие круги были вынуждены считаться при принятии внешнеполитических решений. Внутри парламента можно отметить постепенное усиление левого фланга (социал-демократы) за счет, в первую очередь, терявших влияние либералов. В то же время роль бундесрата оставалась минимальной.

Возрастающее влияние на формирование внешней политики оказывали общественные организации, в первую очередь предпринимательские союзы. К уже перечисленным выше структурам в начале XX века добавились новые. В 1909 году был сформирован Ганзейский союз ремесла, торговли и промышленности, в рамках которого представители крупного капитала и среднего сословия объединились во имя защиты интересов буржуазии, в том числе принципов свободы торговли и умеренных либеральных реформ. Другим крупным объединением стал образованный в 1913 году Картель производящих сословий, в состав которого вошли Центральное объединение немецких промышленников, Союз немецких сельских хозяев и Имперское объединение среднего сословия. В отличие от Ганзейского союза, Картель поддерживал высокие таможенные пошлины, активную морскую и колониальную политику, консервативный курс внутри страны.

Несмотря на то что эпоха Вильгельма II совпала с общеевропейским экономическим подъемом, она прошла под знаком серьезных внутриполитических кризисов, связанных с противоборством различных политических и общественных сил внутри страны. Это не могло не отразиться на внешней политике, которая часто, как и в эпоху Бисмарка, использовалась для достижения внутриполитических целей, в первую очередь сплочения германского общества вокруг правящей элиты.

То, что такое сплочение действительно часто удавалось осуществить, обусловлено не в последнюю очередь менталитетом общества на рубеже столетий. Практически все исследователи в один голос отмечают, что Вильгельм II являлся в значительной степени воплощением своей эпохи; немецкую нацию в целом отличали такая же импульсивность, стремление к блеску и внешнему великолепию, сочетание архаичных средневековых и ультрасовременных черт. Были очень распространены милитаристские, националистические и шовинистические настроения — что, впрочем, в значительной степени характерно для большинства стран Европы этой эпохи. В то же время необходимо иметь в виду, что германское общество отнюдь не было однородным, и взгляды социал-демократического рабочего, естественно, существенно отличались от взглядов либерального интеллектуала или консервативного чиновника.

Внешняя политика в 1890-е годы:

переход к «мировой политике»

Первым канцлером «эпохи Вильгельма» стал 59-летний генерал Лео фон Каприви. Кадровый военный, возглавлявший в период правления Бисмарка военно-морское ведомство, он обладал административными и организаторскими способностями.