Свирепая одержимость - Мила Кейн Страница 63

— Ты ведь не собиралась отплатить мне той же монетой?

— Будто ты этого не заслужил.

— Я и не говорю, что не заслужил. Но если хочешь меня застать врасплох, придётся вставать гораздо раньше.

Он убрал ногу, и я медленно поднялась. Мокрая салфетка всё ещё была у меня в руке. Шанс оставался.

Я бросилась на него, и в следующую секунду мы уже падали. Понятия не имею, как это произошло, но только что сверху была я, а теперь оказалась внизу.

Он навалился на меня, зажав мою руку с мокрой салфеткой. Его тело оказалось между моих ног, а вес придавил меня к матрасу.

На секунду мозг отключился от паники. Сработала мышечная память. Всё тело окаменело, дыхание застыло в лёгких.

Внезапно я была уже не здесь, не с Броуди, а снова в том страшном месте у границы, куда меня заманил парень, которому, как мне казалось, я нравилась. Я сама добровольно шагнула в ад.

В последний раз я лежала под мужчиной именно там — беспомощная, сломленная, мечтая умереть, пока они сменяли друг друга.

Меня замутило, бросило в жар. Мысли метались, глаза наполнились слезами. Одна за другой они бесконтрольно стекали по щекам. Я не плакала. Плакала моя душа.

— Селена? — тихий голос Броуди не смог до конца пробиться сквозь оцепенение.

Я не могла нормально дышать, думать, говорить.

Вдруг лица коснулось что-то холодное, и я вздрогнула. Чертова мокрая салфетка. Броуди вытирал ею следы слез с моих щек, а потом провел по лбу и носу. От прикосновения влажной ткани кожу закололо, возвращая меня к реальности.

Постепенно прошлое начало отпускать меня.

Вижу: Броуди, часы на стене за его головой, лампу на потолке, полоску солнечного света на стене.

Слышу: белый шум, дыхание Броуди, шелест покрывала.

Вдыхаю: его запах. Он повсюду, окутывает меня.

Ощущаю: снова его. Он окружает меня со всех сторон.

— Куда ты пропала, дикарка? — тихо спросил Броуди, внимательно вглядываясь в моё лицо.

Я глубоко вдохнула, потом ещё раз, и тело понемногу расслабилось.

Я не там. Того места больше не существовало. Его сожгли дотла, не оставив ничего. Теперь оно жило только в моей памяти. Мне не нужно было туда возвращаться. И никто не мог меня заставить.

— Я здесь. Просто дышать тяжеловато, когда на тебе лежат сто килограммов, — пробормотала я.

На лице Броуди мелькнула улыбка.

— Вообще-то сто девять.

— Вот именно. А теперь слезь, пока не сломал меня. — Я толкнула его в плечи. Теперь, когда угроза дурацкой панической атаки миновала, лежать под ним стало слишком уж приятно.

— Ох, Селена, да какой мужчина вообще способен тебя сломать? — Он поднялся с меня.

Я тут же почувствовала, как мне не хватает его веса. В его взгляде было что-то такое, от чего я неожиданно почувствовала себя сильнее. Будто он действительно верил, что меня невозможно сломать.

Он встал возле кровати — с обнажённой татуированной грудью и растрёпанными тёмно-каштановыми волосами, падающими на лицо, — и выглядел как какой-то бог. Пижамные штаны низко сидели на бёдрах, и одного взгляда хватило, чтобы подтвердить догадки. Ага. Выражение «утренний стояк» явно придумали специально для этого мужчины.

— Ты бы удивился, — пробормотала я, уставившись в потолок. Щеки горели. Это уже становилось проблемой. Я начинала таять от прикосновений этого мужчины. Единственного, от кого мне следовало держаться подальше. Хотя нет, их было двое, если считать Кэла. Мои сводные братья. Мама меня убьет, если когда-нибудь узнает, какие мысли посещают меня об одном конкретном Синклере.

— Ну что, на сегодня тренировки достаточно? — Я решила сменить тему, села и спустила ноги с другой стороны кровати. — И дождь идёт, так что, видимо, пробежки не будет.

— Через пять минут жду тебя в спортзале. — Броуди направился в ванную.

— Подожди, в спортзале? — Я и сама не понимала, разочарована или рада тому, что тренировка всё-таки состоится.

— Именно. Не хочешь, чтобы тебя сломали? Значит, пора становиться сильнее, чирлидерша.



Когда Броуди вошёл, я как раз растягивалась перед зеркалами. В спортзале было светло и просторно, а через высокие подвальные окна виднелся задний сад, над которым только-только взошло солнце.

— Хорошая девочка. Всегда сначала растяжка. — Он поставил у стены две бутылки воды и подошёл ко мне.

Хорошая девочка. Не знаю почему, но эти слова, произнесённые его низким голосом с британским акцентом, странно на меня действовали.

— Уж в растяжке-то я кое-что понимаю. Я была чирлидершей, помнишь?

Он кивнул, окинул меня задумчивым взглядом и склонил голову набок.

— Точно. Тогда давай поможем друг другу. Потянись поглубже.

В его глазах вспыхнуло что-то тёмное и жаркое, и я поспешно отвела взгляд. Ещё немного, и покраснею как помидор. Раньше я вообще почти не краснела, зато в последнее время стремительно навёрстывала упущенное.

— Ладно, могу дать тебе пару советов. Раз уж тебе нужна моя помощь, — великодушно согласилась я.

Он усмехнулся и встал рядом со мной перед зеркалом.

— Советуй.

Я зашла ему за спину и первым делом поправила стойку. Если честно, она и так была почти идеальной, но мне нравилось тыкать в него пальцами и заставлять выпрямляться. Потом я обошла его и посмотрела на пол.

— Коснись пальцев ног, — приказала я, наслаждаясь редкой возможностью покомандовать.

Броуди наклонился и без труда положил ладони на стопы. Я упёрлась руками ему в плечи и осторожно надавила, одновременно растягивая собственную спину.

Он наклонился ещё ниже.

Я выпрямилась и подождала, пока он тоже встанет.

— Нормально?

Броуди криво усмехнулся.

— Я только разогреваюсь.

Я села на пол напротив него и широко развела ноги. Господи, как же давно я нормально не растягивалась. Раньше делала это каждый вечер перед сном. Теперь мышцы были забиты и отзывались на каждое движение.

Броуди сел напротив и тоже развёл ноги. Его ступни оказались с внутренней стороны моих щиколоток, а руки он протянул ко мне.

— Знаешь это упражнение? — Я наклонилась вперёд настолько, насколько смогла, и глубоко вдохнула, терпя жжение в задней поверхности бёдер.

— Конечно. Я всё-таки не полный идиот, — поддел он меня. — Готова?

— Готова.

Он медленно отклонился назад, потянув меня за собой. Несмотря на то что мышцы успели потерять прежнюю эластичность, гибкость у меня всё ещё была отличная, гораздо выше средней. Я опустилась лбом к полу всего