Измена. Право на счастье! - Рита Вяземская Страница 6

Я беру с подноса чашку с горячим чаем. Протягиваю ей.

— Пейте. Весь. Без остатка. Там много сахара. Вам глюкоза сейчас нужнее, чем принципы.

Она берет чашку дрожащими пальцами. Делает первый глоток, жмурится от горячей жидкости. Я наблюдаю за ней.

Она действительно не похожа на тех женщин, которых обычно выбирает Вадим. Те — яркие, шумные, пахнущие дорогими брендами и амбициями. Алина другая. Мягкая, естественная, и сейчас — абсолютно беззащитная. Но в ее глазах, несмотря на слезы и бледность, есть упрямый, дикий огонек. Она пришла ко мне. К человеку, которого в этом городе называют безжалостным хищником. Пришла, потому что поняла: только хищник может остановить другого зверя.

Я возвращаюсь за свой рабочий стол. Сажусь, беру телефон и набираю номер своего помощника Дениса.

— Денис, подними все базы по Вадиму Воронову. Мне нужны все его текущие дела, счета компании, личные активы. И найди имя судьи, который подписал постановление об ограничении прав его жены. Через час все должно быть у меня на столе.

— Понял, Роман Александрович. Сделаю, — отвечает Дима и отключается.

Кладу телефон на стол. Алина уже допила чай. Она сидит на диване, укутавшись в плед, и внимательно следит за мной.

— Вы… беретесь за мое дело? — спрашивает она.

В ее голосе столько надежды и страха, что мне становится не по себе. Она ждет моего ответа, как приговора.

Я смотрю на нее, взвешивая все риски.

Вадим Воронов — мой давний соперник. Он переходил мне дорогу слишком часто, используя грязные методы. Но дело не только в профессиональной мести. Я вижу, как этот мерзавец пытается растоптать женщину, которая безусловно верила ему, любила, родила от него детей. И это вызывает во мне злость. Я не люблю несправедливость, особенно когда ее совершают люди, прикрывающиеся законом.

— Да, Алина. Я берусь за ваше дело, — произношу я спокойно. — Мы уничтожим вашего мужа. Но играть мы будем по моим правилам. С этого момента ваша жизнь принадлежит этому процессу.

Она облегченно выдыхает. Плечи ее опускаются, лицо расслабляется. Кажется, она готова заплакать от облегчения, но я останавливаю её поднятой рукой.

— Правило первое, — говорю я, подаваясь вперед. — Никаких слез в моем присутствии. С этого момента вы сильная женщина, которая борется за свое будущее. На суде Вадим попытается выставить вас истеричкой и неадекватной матерью. Мы не дадим ему этого шанса. Вы должны быть спокойны, как лед.

Она быстро сглатывает слезы, кивает.

— Я поняла. Больше никаких слез.

— Правило второе. Полное доверие. Вы рассказываете мне всё. Каждую мелочь вашей совместной жизни. Его счета, его привычки, его контакты. Нам нужно зацепиться за любую его ошибку.

— Я расскажу всё, что знаю, — твердо отвечает она. — Но я почти не касалась его финансов. Он никогда не посвящал меня в свои дела.

— Мои люди найдут то, что он пытался скрыть, — отмахиваюсь я. — И последнее. С этого момента ваша безопасность — моя забота. Вы не возвращаетесь к подруге.

Алина удивленно приподнимает брови.

— Почему? Ира — моя близкая подруга. Я могу пожить у нее пару недель, пока не найду жилье.

— Вадим знает адрес вашей Иры? — спрашиваю я с легкой усмешкой.

Она на секунду задумывается, затем бледнеет еще сильнее.

— Да… Он знает. Мы часто бывали у них в гостях.

— Вот именно. Первое, что он сделает — приедет туда с полицией или своими охранниками. Устроит провокацию, заставит вас кричать, зафиксирует ваш очередной «срыв». Вы хотите дать ему это оружие перед судом?

— Нет, — быстро отвечает она.

— Значит, вы переезжаете в мою городскую квартиру. Там круглосуточная охрана, закрытая территория, и никто не сможет подойти к вам без моего личного разрешения. Это не обсуждается.

Она смотрит на меня с недоверием, но понимает, что я прав. В ее ситуации безопасность — это главное.

— Хорошо, — тихо соглашается она. — Я согласна.

Я нажимаю кнопку селектора.

— Юля. Пусть Дмитрий подготовит машину у служебного входа. И пусть возьмет ключи от квартиры на Пречистенке. Мы выезжаем через пять минут.

— Будет сделано, Роман Александрович.

Я встаю из-за стола, подхожу к шкафу и достаю свое теплое шерстяное пальто. Протягиваю его Алине.

— Наденьте. На улице прохладно.

Оно огромное для нее, рукава полностью закрывают пальцы, но она послушно кутается в тяжелую ткань.

— Идемте, Алина, — говорю я, открывая дверь кабинета. — Наша война начинается сегодня. И мы ее выиграем.

Глава 5

Я просыпаюсь от непривычной тишины.

В этой квартире нет обычного для меня утреннего шума — топота маленьких ножек, смеха близнецов и приглушенного ворчания Вадима из ванной. Здесь тихо. Окна выходят в закрытый двор, и шум Садового кольца доносится лишь слабым, едва заметным гулом.

Сажусь на кровати. Смотрю на свои руки. Пальцы больше не дрожат так сильно, как вчера. Сон и горячий ужин вернули мне способность мыслить здраво.

В прихожей тихонько щелкает замок. Я вздрагиваю, натягивая одеяло на грудь, но тут же слышу знакомый голос Дмитрия:

— Алина Николаевна, я привез ваши вещи от Ирины. Оставил сумку у двери.

— Спасибо, Дима, — отвечаю я, облегченно выдыхая.

Быстро поднимаюсь, забираю кожаный чемодан. Ира собрала все самое необходимое: мои любимые джинсы, мягкий бежевый свитер, немного косметики и белье. Когда я переодеваюсь в свои вещи, мне кажется, что я возвращаю себе собственную кожу. Я больше не та мокрая, жалкая женщина, которую вышвырнули на улицу.

Я умываюсь, расчесываю волосы и выхожу на кухню.

Входная дверь снова открывается. На этот раз шаги другие — тяжелые, уверенные, неторопливые. В гостиную входит Роман.

На нем темно-серый костюм, белоснежная рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, галстука нет. В руках он держит объемистую кожаную папку. От него пахнет утренней прохладой, дождем и уже знакомым парфюмом.

Он останавливается в дверях, окидывая меня быстрым, оценивающим взглядом. На секунду его глаза задерживаются на моем свитере, подчеркивающем фигуру, но лицо остается бесстрастным.

— Доброе утро, Алина, — говорит он, проходя к столу. — Вижу, тебе лучше. Цвет лица вернулся.

— Доброе утро, Роман, — я подхожу к плите. — Будешь кофе? Или чай?

— Кофе. Черный, без сахара, — он садится за стол, раскрывает свою папку и достает из нее веер документов. — Присаживайся. У нас много работы.

Я наливаю ему кофе, себе делаю зеленый чай и сажусь напротив. Напряжение снова начинает стягивать мышцы, но я заставляю себя дышать ровно. Помню его первое правило.

Роман раскладывает передо мной листы. Это копии тех самых фальшивых медицинских справок и экстренного