Встречное пари - Татьяна Никольская Страница 4

Кабинет Игоря Владимировича оказывается не таким, как я ожидала. Никакой показной роскоши. Минимум хрома и стекла. Большой деревянный стол, стеллажи с книгами и папками, диван у стены. И запах — не холодный, а теплый, пахнет деревом и хорошим кофе. За столом сидит мужчина. Он поднимает на меня глаза и улыбается. И эта улыбка — совершенно иная. Она не расчетливая, не оценивающая. Она… спокойная. И ободряющая.

— Мария? Проходите, садитесь, пожалуйста. Я Игорь Куницын, — представляется он без отчества.

Встает, чтобы пожать руку. Движение естественное, без напыщенности. Он не «финансовый директор люксового холдинга». Он просто человек. В очках, за стеклами которых — умные, внимательные глаза без и тени высокомерия. Мой внутренний комок страха немного размягчается.

— Очень приятно. Спасибо, что нашли время, — говорю я, садясь в кожаное кресло напротив.

— Время всегда найдется для умного человека, — отвечает он, и я понимаю, что это не лесть. Он просмотрел моё резюме, мои университетские работы. — Не переживайте. Давайте просто поговорим. Расскажите, что вас привело к нам?

Я начинаю свой заученный, скромный монолог: экономический факультет, красный диплом, небольшой опыт, затем семья, дети… Говорю, чувствуя, как каждое слово звучит всё более нелепо в этих стенах. Я — артефакт из прошлого, диковинка. Но Игорь слушает внимательно, не перебивая.

— Понимаю, — кивает он, когда я замолкаю. — Семь лет — серьезный перерыв. Многое изменилось. Но знаете, я всегда считал, что главное — не опыт, а голова на плечах. И желание им пользоваться. Никто не рождается с опытом, его нарабатывают. Было бы желание.

В его словах нет снисхождения. Есть констатация факта. И вера. Вера в ту самую «голову на плечах». От этого становится и легче, и в десять раз страшнее. А вдруг я её не оправдаю? Загорается интерес к нерешенной задаче.

— Я готова учиться, — говорю я, и это чистая правда. Привычка всё делать на отлично, въевшаяся с золотой медалью и красным дипломом, уже шевелится внутри. Вызов принят. — Я быстро усваиваю информацию.

— В этом я не сомневаюсь, — он улыбается. — Вот, скажите, как вы думаете… — И он задает вопрос. Не про МСФО или налоговые кодексы. А про логику анализа, про выявление неочевидных связей в данных. Вопрос, который требует не знания формул, а мышления. Я замираю на секунду, а потом начинаю говорить. Сначала неуверенно, потом всё быстрее, выстраивая цепочку рассуждений. Говорю так, как когда-то спорила на семинарах. И забываю, где я. Забываю про страх.

Игорь слушает, его глаза за очками загораются интересом. Он кивает. Задает уточняющий вопрос. Мы говорим уже пять минут, когда дверь в кабинет с грохотом распахивается.

Врывается мужчина. Ураган в дорогом костюме. Он даже не стучит. Он просто входит, заполняя собой всё пространство. Энергия, исходящая от него, почти физически отталкивает воздух. Я инстинктивно вжимаюсь в кресло.

— Игорь, насчет вчерашних цифр по предзаказам… — начинает он и резко обрывается, заметив меня. Его взгляд — карие, острые лезвия — скользит по мне с ног до головы. Оценивающий. Холодный. Без малейшей искры человеческого интереса. Я чувствую себя раздетой, просканированной и отложенной в сторону как негодный товар.

Он поворачивается к Игорю, брезгливо морща верхнюю губу.

— Это и есть наш новый… гуманитарный груз? — его голос низкий, бархатный и насквозь пропитанный цинизмом. Он не удостаивает меня прямым обращением. Я для него — не человек, а «это».

Игорь Владимирович сохраняет ледяное спокойствие. Похоже, для него проявление бестактности коллеги — самое обычное дело.

— Александр, знакомься. Мария Полянская. Наш новый помощник.

Александр. Горностаев. Тот самый. Босс. Владелец. Бог и царь в этих стеклянных стенах. Он бросает на меня ещё один взгляд, на сей раз короткий, как удар хлыста.

— Поздравляю, — бросает он Игорю, и в этом слове — целая вселенная сарказма. — Надеюсь, у неё хоть с пеленками опыт есть. Может, пригодится.

Разворачивается и уходит, хлопнув дверью. Такое ощущение, будто в комнате пронесся ледяной сквозняк, выморозивший всё тепло. И будто кто-то провел наждачной бумагой по моим нервам.

Я сижу, стараясь дышать ровно. Стыд, унижение и ярость борются во мне. Как он смеет? Кто он такой, чтобы…

И тут, предательски, сквозь весь этот винегрет эмоций пробивается другая, простая и постыдная мысль. Черт возьми, но он чертовски красив. Не красиво-модельно, а… по-мужски. Брутально. Сильно. И его запах, промелькнувший мимо, — не офисный, а какой-то дикий, древесный, с примесью дорогого табака. Он ворвался, как физическое воплощение всего, чего в моей размеренной жизни не хватает: опасности, силы, непредсказуемости. И на долю секунды тело откликнулось на этот вызов диким, первобытным возбуждением. Хотелось не отпрянуть, а… прижаться к источнику этой бури. Вдохнуть полной грудью.

Тьфу! Да что за глупости лезут в голову?! — яростно отчитываю себя мысленно. — Это всё от нервов! От унижения! Гормоны шалят. Десять лет замужем, и на тебе — реакция на первого же альфа-самца, как у школьницы. Соберись, дура.

— Не обращайте внимания, — спокойно говорит Игорь, как будто только что не происходило ничего из ряда вон. — У Александра своеобразная манера… мотивации. Он всегда так. Привыкнете.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Привыкну? К этому? Никогда!

Собеседование заканчивается быстро. Игорь говорит, что я могу выходить в понедельник, объясняет формальности. Его слова доносятся до меня как сквозь вату. В голове гудит. Гул от столкновения двух реальностей.

Вечером дома — другая планета. Теплый свет, запах пасты, которую приготовила мама (спасибо, что согласилась сидеть с Настюшкой и присматривать за Сашенькой). Дети бросаются ко мне.

— Мама! Мама, как там? Ты будешь начальницей? — тараторит Сашка.

— Мамочка, я скучала! — обвивает шею ручками Настя, пряча лицо в плече.

Я обнимаю их, целую макушки, и мир понемногу встает на свои места. Вот он, мой настоящий, живой мир. Здесь я нужна. Здесь я своя.

— Ну как? — из гостиной раздается голос Димы. Он не встает с дивана, не отрывает глаз от экрана телефона.

— Взяли, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Помощником финансового директора.

— А, — он кивает, всё так же глядя в телефон. — Ну, смотри, не подведи. Папа же рекомендовал.

Больше ни слова. Ни «горжусь тобой», ни «как ты справилась?», ни «волновалась?». Тишина. Та самая, привычная, удобная для него тишина, в которой тонут все мои маленькие победы и большие страхи.

Но внутри меня, вопреки всему, бурлит странная энергия. Смесь страха от столкновения