Проданная ковбоям - Стефани Бразер Страница 4

позади меня. Группа мужчин собирается у главного амбара. Разные по возрасту, они, похоже, ходят либо поодиночке, либо небольшими группами. Они одеты в неофициальную униформу, состоящую из клетчатых рубашек, дорожных сапог и поношенных кожаных ботинок. На некоторых из них «Стетсоны» (прим. перев. это ковбойская шляпа — фетровая, кожаная или соломенная шляпа, с высокой округлой тульёй, вогнутой сверху, и с широкими подогнутыми вверх по бокам полями) разных оттенков и степени изношенности. Поначалу эта сцена кажется мне почти комичной.

Затем реальность обрушивается на меня, и я борюсь с подступающей волной тошноты.

Любой из них может стать частью моего будущего. Я собираюсь войти в другой мир, в место, полное неизвестных опасностей. Мужчина, который купит меня, может оказаться хуже моего отца. Он может заставить меня делать ужасные вещи.

Мой отец бьет кулаком по борту машины, прежде чем распахнуть пассажирскую дверь, которая удерживала меня в вертикальном положении. Я с трудом удерживаюсь на ногах, когда он отходит в сторону, и в поле зрения появляется потрепанный мужчина.

— Привет, Тейлор, я Эрик Чепстоу, провожу сегодняшний аукцион. Итак, ты пойдешь со мной, или мне придется набросить на тебя лассо? — его хриплый голос звучит так, словно он устал от многолетнего употребления табака и криков. Но в нем нет ничего недоброго.

Я бросаю взгляд на своего отца, который отводит взгляд. Он кашляет и делает шаг назад.

— Иди туда с мистером Чепстоу.

Я делаю, как мне велено, и наблюдаю, как мистер Чепстоу протягивает моему отцу пачку бумаг, которые он засовывает в карман рубашки.

Двое мужчин фыркают и пожимают друг другу руки, от чего у меня сводит живот, но почему-то это меня тоже не удивляет: он продает свою старшую дочь, чтобы расплатиться с долгами. Это отвратительно и ужасно. К горлу подкатывает желчь.

Я поворачиваюсь, чтобы взять свою сумку с заднего сиденья, прежде чем неуклюже вылезти из грузовика. Мой отец садится с другой стороны, не требуя от меня ничего, кроме как «закрыть чертову дверь».

И вот так просто он исчез в облаке пыли, оставив меня наедине с незнакомцем.

— Не смотри так мрачно, девочка! — голос мистера Чепстоу спокоен, и я чувствую, что он уже давно этим занимается. Высокий и жилистый, он нависает надо мной, его серебристые волосы, собранные в свободный хвост, спускаются по спине, а в уголках глаз залегли глубокие морщинки.

— Мы здесь постоянно этим занимаемся. Тебе нечего бояться. Владельцы ранчо — хорошие люди. Соль земли. Богобоязненные, как твой отец.

Я чуть не поперхнулась собственной слюной.

— Как мой отец?

— Он рассказал мне о твоей «проблеме». — Его скрюченные пальцы рисуют в воздухе кавычки. — Завязала отношения с его другом, пожилым мужчиной. Это правильно — спасти свою репутацию, пока не стало слишком поздно.

Не находя слов и не веря в наглую ложь моего отца, я следую за мистером Чепстоу в огромный амбар, где группа ковбоев уже скрылась за главным входом.

Мы проходим через задний вход в некое подобие комнаты ожидания. Дневной свет сразу же сменяется приглушенным освещением и душной жарой. В нос мне ударяет приторно-сладкий аромат духов, смешанный с запахом сена и пыли. Я снова кашляю, так как от этого запаха у меня першит в горле.

— Оставь свою сумку здесь. Я пойду принесу тебе воды.

В комнате еще пять женщин. Две возбужденно болтают. У остальных выражение лица такое же мрачное, как у меня.

— Хочешь привести себя в порядок в уборной? — он вопросительно смотрит на меня, и я киваю, потому что меня распирает от желания сходить в туалет. У меня нет никакой косметики, только расческа для волос. Но, побрызгав на лицо холодной водой, я, возможно, почувствую себя лучше.

— Я оставлю тебя здесь. Когда закончишь, вернись к этому моменту, и Дикси позовет тебя, когда придет время. Ты много знаешь о стране ковбоев?

Я качаю головой, боясь, что у меня сорвется голос.

— Тебе нечего бояться. Просто постарайся усердно работать, соблюдай правила и не доставляй им хлопот. Это может изменить твою жизнь, малышка.

Он понятия не имеет. Я укрепляю свою решимость.

— Я сделаю все, что в моих силах, — в моем голосе звучит жалость.

Он приподнимает мой подбородок своей огромной мясистой рукой и заглядывает мне в глаза. Я борюсь с желанием отвернуться, но выдерживаю его испытующий взгляд.

Он вытирает единственную слезинку, выступившую в уголке моего правого глаза. У него грубая кожа, но прикосновения нежные.

Затем он поворачивается и неторопливо уходит, пожелав всем нам удачи и не оглядываясь. Интересно, куда он направляется.

Я словно ягненок на заклание.

Покончив со своими делами и освежив щеки, я выхожу из туалета, взбодренная адреналином. Я возвращаюсь к месту ожидания и начинаю осматриваться. Тюки сена сложены на разной высоте, чтобы нам было на чем сидеть. Все остальные девушки примерно моего возраста. Мое внимание привлекает привлекательная девушка с огромными золотыми серьгами-обручами в копне густых каштановых кудрей. Она энергично жует жвачку и смотрит в свой телефон. Она хорошо старается выглядеть уверенной в себе, но я в этом не уверена. Все сильнее накручивая пряди волос на пальцы, она беспокойно двигает ногой. Когда у нее лопается жвачка, она нервничает не меньше, чем все остальные. Она взволнованна и оглядывается по сторонам, чтобы посмотреть, кто заметил, что с нее сползла маска. Она выпрямляется во весь рост, изображая браваду в своей розовой клетчатой рубашке, которую она завязала свободным узлом спереди, открывая гладкую загорелую кожу. У нее есть все основания быть уверенной в себе, но все же это не обычный субботний день.

Другая девушка чихает в дальнем углу, на тюке повыше.

— Я буду очень хороша в роли пастушки!

Миниатюрная брюнетка сидит, сгорбившись, в углу и всхлипывает, уткнувшись в рукава. Она крепко обхватила колени руками, успокаивая себя.

Я отгоняю от себя мысли о Молли и чувство вины за то, что бросила ее. Это не мой выбор. Если я не доведу это до конца, мне некуда будет идти.

Мою сумку положили на пустой тюк, а рядом с ней кто-то поставил маленькую пластиковую бутылочку с водой. Я тронута этим жестом. Даже такое незначительное действие — это не то, к чему я привыкла, и это грозит выплеснуть мои эмоции из того места, где я их скрываю. Пока я медленно приближаюсь к нему, несколько пар глаз со всего зала следят за моими шагами.

Я опускаю взгляд на свои свободные брюки и футболку, которая висит на мне. Она чистая и бледно-голубая, мой любимый цвет,