Проданная ковбоям - Стефани Бразер Страница 3

— Послушай, есть еще кое-что, что тебе нужно знать, но ты не должна говорить папе. В глубине шкафа, там, где половицы расшатаны, я припрятала несколько долларов. Это на крайний случай. Я оставляю их тебе. Обязательно ешь здоровую пищу, слышишь меня? Но скрывай это от папы, чтобы он ничего не заподозрил. Тебе нужны свежие фрукты и овощи. Не забывай. Конфеты не помогут тебе правильно построить фигуру.

Она сглатывает, и это похоже на треск слез, застрявших в туннеле плотно сжатого горла. Она прижимается лицом к моему телу и всего один раз издает всхлип, который у нее не было сил сдержать.

— Я люблю тебя, Т...

Мое сердце разрывается.

— Я люблю тебя, милая девочка. Не волнуйся за меня, ладно? Со мной все будет в порядке, и я найду способ, как нам быть вместе. Может быть, это наш путь к свободе. Может быть, это тот способ, которым мы сможем сбежать.

Я говорю это не столько для того, чтобы убедить себя, сколько для того, чтобы убедить Молли. Проблеск надежды угасает так же быстро, как и вспыхнул.

Неизвестность так же мрачна, как засушливые холмистые равнины, окружающие этот город.

Мое сердце превратилось в пыль.

Через несколько минут дыхание Молли становится тихим и размеренным. Я так устала, что могла бы проспать неделю и все равно трястись от усталости, но отдых неуловим. Секунды текут, бесконечно растягивая ночь, а мои мысли крутятся по кругу.

Некоторое время спустя входная дверь с грохотом захлопывается, и неуверенные шаги по половицам внизу оповещают меня о том, что мой отец дома.

Мой пульс учащается. Часы показывают два ноль три ночи.

Я ожидаю скрипа на лестнице и готовлюсь к наступлению темноты. Когда в доме снова воцаряется тишина, я понимаю, что он, должно быть, заснул в кабинете.

Наступает утро, но первые лучи, пробивающиеся сквозь щели в шторах, не приносят радости.

Моя жизнь здесь безрадостна, но, по крайней мере, она знакома, и у меня есть Молли. У нее есть я.

Кто знает, куда я направляюсь? Может быть, никто не станет предлагать за меня цену. Может быть, папа вернет меня еще более униженной и несчастной. Если это случится, он пустит в ход кулаки.

Я приведу себя в порядок, насколько смогу.

Я попытаюсь обратиться к хорошему человеку, которого смогу умолить спасти Молли.

С чувством тяжести в животе я точно знаю, что пути назад уже нет. Я должна это сделать.

Ради Молли.

Но также и ради себя.

2. Молоток опускается

Тейлор

Грузовик, пыхтя и вздрагивая, оживает, когда мой отец нетерпеливо заводит двигатель. Мой завтрак на скорую руку, состоящий из остывшего кофе и черствых пончиков, наливается свинцом в желудке.

Я поворачиваюсь к передней части дома, где Молли стоит в дверном проеме, обхватив себя руками. На ее лице печаль и безнадежность. Я борюсь с желанием распахнуть дверцу машины, заключить ее в крепкие объятия или схватить за запястье и убежать вместе. Нам некуда пойти, и это было бы безопаснее, чем здесь. Мне нечего предложить своей сестре, кроме своей любви.

Когда я одариваю ее улыбкой, которая, как я надеюсь, подбадривает ее, она отворачивается.

Я вернусь за тобой, Молли. Я обещаю.

Одинокая слезинка обжигает мои раскрасневшиеся щеки, и я устремляю взгляд на дорогу впереди, на этот раз не оглядываясь назад. Я впадаю в состояние оцепенелой пустоты, когда мы сворачиваем в конце нашей дороги и оставляем позади все, что мне знакомо.

Я быстро набираю сообщение Натали, сообщая ей, что Молли придет в пекарню. Я не отправляю его, мой палец в нерешительности зависает над кнопкой. Это сообщение вызовет вопросы, на которые я не смогу ответить. Возможно, для Молли это к лучшему. Натали не сможет устоять перед ее милым личиком.

Рядом со мной отец что-то напевает. Мои руки сжимаются в кулаки, и во мне поднимается желание врезать ему по его дурацкой башке, но я сдерживаюсь. Он жилистый и слабый, но все равно намного сильнее меня. Я хочу сказать ему, чтобы он использовал все деньги, полученные за меня, на заботу о Молли, но какой в этом смысл? Ему на нас насрать. И никогда не было иначе. Если я скажу ему об этом, он только захочет поступить наоборот. Все, на что я могу надеяться, — это что денег хватит на то, чтобы я смогла вернуться за Молли до того, как она достигнет брачного возраста, и он сможет сделать то, что сделал со мной.

Он придурок, но он знает закон.

Он включает радио, удовлетворенный музыкой и помехами, которые вырываются из пыльных динамиков. Откидываюсь на спинку сиденья, мои веки подрагивают от усталости, и движение грузовика начинает сказываться. Из-за бессонной ночи я опасно близка к тому, чтобы задремать, когда я наиболее уязвима.

Когда я, ошеломленная и сбитая с толку, прихожу в себя, то замечаю, что пейзаж резко изменился. Вдали на фоне нежно-голубого неба отчетливо выделяются зубчатые серебристые пики. Это потрясающе красиво и драматично, совершенно не похоже на скучный серый городок, который мы оставили позади. Из-за закрытых окон грузовика доносятся приглушенные голоса, когда папа заглушает двигатель. Он опускает стекло, вытягивает шею, высматривая кого-то.

Мне нужна вода, чтобы унять сухость в горле.

Мне нужно открыть дверь и вдохнуть немного воздуха, который не пропитан застоявшимся запахом тела моего отца и застарелым ароматом пива в его дыхании, но я знаю, что это разозлит его.

Мгновение спустя он молча выходит из грузовика, захлопывая дверцу, и я вздыхаю с облегчением, потому что между нами есть некоторое расстояние. Он подходит к мужчине примерно его возраста, который выглядит почти так же неприглядно, в клетчатой рубашке и пыльных джинсах.

Грузовики для перевозки скота, груженные домашним скотом, выезжают с площадки, и никто не смотрит в мою сторону. И все же я опускаюсь на сиденье, опасаясь, что кто-нибудь меня заметит.

Теперь, когда он ушел, я опускаю стекло, впуская внутрь легкий ветерок. Он приносит с собой свежесть животных и растений. Я глубоко вдыхаю и прижимаю руку к груди, где сердце, кажется, вот-вот разорвется, пробив ребра. Проезжающий мимо грузовик дает задний ход, заставляя меня подпрыгнуть. В открытое окно врывается облако дыма. Я кашляю и отплевываюсь, когда он исчезает из виду.

В воздухе разносится сдавленный смех отца.

Я пытаюсь подавить навязчивую мысль о Молли, которая сидит дома, несчастная и напуганная.

Мое внимание переключается на шум где-то