Проданная ковбоям - Стефани Бразер

Стефани Бразер

Проданная ковбоям

1. Дьявол, которого ты знаешь

Тейлор

Стоя в лучах заходящего солнца, я провожу пальцами по контурам синяка на щеке.

Синяк больше не болит, но память о том, как он появился, остается, несмотря на боль. В свете фонарей, падающих с фасада дома, и в грубо припаркованном ржавеющем грузовике, стоящем снаружи, виден дом моего отца. У меня перехватывает дыхание от знакомого чувства, которое я испытываю каждый раз, когда возвращаюсь сюда.

Пакет с маслянистой выпечкой и пирогами, который я сжимаю в руке, пахнет восхитительно. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы усмирить его гнев. С трудом сглотнув, я понимаю, что у меня нет другого выбора, кроме как пойти внутрь.

День за днем.

Это единственный способ помочь Молли.

Еще раз взглянув на заброшенное здание, которое я называю домом, я опускаю голову и на автопилоте иду по заросшей сорняками дорожке нашего двора, стараясь не наступать на трещины. Из-за входной двери доносятся голоса, и мое сердце учащенно бьется. Потянувшись за ключами, я даю себе еще мгновение, прежде чем войти внутрь, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Я осторожно открываю дверь, почти затаив дыхание.

— Тейлор! — Молли подбегает и бросается на меня, когда я вхожу в темный холл с его застарелой сыростью.

Она все еще немного ниже меня, но скоро она нас догонит. Я прижимаю ее к себе, и она кладет голову мне на плечо. Ее облегчение при моем появлении ощутимо, и я крепко целую ее в макушку.

— Как прошла сегодняшняя поездка? Миссис Гулливер разрешила тебе взять домой какие-нибудь книги?

Она не успевает ответить на мой вопрос. Тень моего отца маячит в коридоре, как призрак. Я закрываю за собой дверь, хотя опасность прямо передо мной. Его сопровождает запах пота, спиртного и чего-то дымного и затхлого.

Чувствуя растущее беспокойство Молли, я глажу ее по макушке, пропуская между пальцами ее шелковистые светлые пряди, чтобы дать ей понять, что я буду оберегать ее.

Разница в возрасте между нами в четыре года кажется гораздо более значительной, как будто ежедневные травмы, которые мы испытываем, заставили меня повзрослеть, а ее — остаться в детстве.

Я вздрагиваю, когда что-то пролетает мимо меня и с грохотом разбивается о дверь, словно ливень из разбитого стекла. Осколки падают на коврик вокруг меня и Молли. В тусклом свете прихожей они блестят, как иней.

— Приготовь ужин. И убери этот чертов бардак, пока кто-нибудь не пострадал. — Папа поворачивается и, пошатываясь, идет обратно в кабинет. — Тебе нужно отказаться от пончиков, девочка! — в его голосе слышится насмешка, и я пытаюсь не обращать внимания на оскорбление, отряхиваясь.

Не получив ответа, я направляюсь на кухню за совком для мусора. Я не поддаюсь на уловку. Когда я возвращаюсь, Молли смотрит на меня запавшими карими глазами, ища поддержки.

— Эй, Молли. Накрой на стол. У меня на сегодня пирог, курица и овощи — твои любимые.

Обрадовавшись, что можно чем-то заняться, она направляется на кухню, но сначала оглядывается через плечо.

Закончив подметать, я собираю грязные тарелки, разбросанные по столу, и ставлю на огонь кастрюлю с водой, чтобы вымыть их. Большая часть кухни старая и поломанная. Пока все пропитывается, я нарезаю пирог.

Мы втроем сидим за кухонным столом. Папа запихивает еду в рот, как дикий зверь, лакомящийся тушей. Он кряхтит, когда жует, и крошки теста и соуса прилипают к его небритому подбородку.

Он сжимает в руке банку и большими глотками пьет дешевое пиво, причмокивая при каждом глотке и размазывая остатки по подбородку тыльной стороной грубой мозолистой ладони.

— Перестань пялиться на меня, девочка.

Я игнорирую его комментарий. Молли гоняет еду по тарелке, нерешительно ковыряясь в ней, как птенец. Когда она нервничает, она не может есть — в отличие от меня.

— Ты не голодна, Молли? Я думала, этот пирог — твой любимый!

Она роняет вилку и опускает голову, когда я протягиваю руку, чтобы взять ее за руку.

— Я не хочу смотреть на ее чертово вытянувшееся лицо. Ешь, неблагодарная сука.

Глаза Молли блестят от слез, но прошло много времени с тех пор, как кто-либо из нас в полной мере показал нашему отцу, как его жестокое обращение влияет на наши эмоции.

Я быстро расправляюсь с едой, никогда не знаешь, сколько времени у меня будет, прежде чем отец выйдет из себя и сметет тарелки со стола. Я даю Молли пончик, от которого она успевает откусить несколько кусочков. Ей нужны свежие фрукты и овощи, но я не могу купить их за десять процентов от указанной цены в нерабочее время в пекарне. Все, что выручает папа, уходит на пиво, сигареты и азартные игры. В продуктовом магазине уже больше двух недель нет ничего свежего.

Папа пододвигает ко мне через стол свою пустую тарелку и с такой силой ставит на стол пустую банку, что все на поверхности подпрыгивает. Он смотрит на меня своими водянистыми желтыми глазами, его рот кривится. Когда он облизывает зубы, я задерживаю дыхание, готовясь к насилию.

— Молли, иди наверх, — мягко говорю я. — Можешь почитать свою книгу. Я скоро поднимусь.

Глаза Молли широко раскрыты от испуга, но она делает то, что я прошу, так быстро, что ее стул чуть не опрокидывается на линолеум.

Я беру папину тарелку и ставлю ее поверх своей, напрягая мышцы рук, чтобы они не дрожали. Секунды пролетают незаметно.

— Нам с тобой нужно поговорить. Разберись с этим беспорядком, а потом я буду ждать. — Он отодвигает свой стул и с важным видом возвращается в кабинет. Стул с грохотом падает на пол, оставляя эхо, похожее на звук выстрела.

Несколько мгновений спустя звук телевизора заглушает мой бешеный пульс, и я сосредотачиваю все свое внимание на мытье посуды. Мусорное ведро переполнено, поэтому я выношу его на улицу. Когда я возвращаюсь с пустым ведром, папа кричит:

— Иди сюда!

Я ставлю мусорное ведро на пол и замираю в дверях кабинета. Папа по-прежнему развалился в кресле, под его бездушными глазами залегли серые тени.

— САДИСЬ.

Я шаркаю к креслу у окна, постепенно опускаясь в него. Это было любимое место моей мамы, но теперь это просто еще одно место в доме, полном страха и страданий. Тишина, повисшая между нами, вызывает у меня беспокойство.

— Ты уходишь отсюда, девочка. Как ты и хотела.

Я вскидываю голову. Он издает низкий