Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен - Анна Лапина Страница 32

Он хмурится, пытаясь осмыслить услышанное, и я вижу, как в его глазах мечутся тени вопросов, на которые у него пока нет ответов.

— Да, — киваю, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё дрожит. — Эстель — родная дочь твоих родителей.

Он замирает, словно эти слова обрушиваются на него лавиной. На мгновение в палате повисает тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов за дверью. Затем он тихо, почти шёпотом, произносит:

— Выходит, я всё же нашёл её? — с надеждой выдыхает, а на его лице появляется счастливая улыбка. — Я исполнил желание родителей?

Делаю глубокий вдох, подбирая слова. Мне хочется смягчить удар, но увы…

— Не ты. Альберт, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

— Альберт? — его голос звучит резко, почти раздражённо. — Зачем он искал её? Это же семейное дело…

— Кое-что произошло, и он посчитал своим долгом найти Эстель, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

И все же Эстель тоже опасная тема…

— Что случилось? — настаивает он на истории. — Скажи мне!

Молчу.

Слова застревают в горле, словно колючки.

Как объяснить ему то, что он пока не готов принять?

Как рассказать о событиях, которые перевернули всё с ног на голову, не ранив его ещё сильнее?

— Не сейчас, Максим, — наконец выдавливаю я, чувствуя, как голос дрожит.

— А когда? — его голос срывается на крик. — Что, чёрт возьми, происходит! Я вообще ничего не понимаю! Скажи как есть!

Его отчаяние режет меня насквозь.

Вижу, как он сжимает кулаки, как на виске пульсирует вена, как в глазах мелькает гнев и беспомощность.

И мне хочется закричать в ответ, выплеснуть всё, что накопилось, но я сдерживаюсь.

— Сказать, как есть? — восклицаю я, и в моём голосе звучит горечь, которую я больше не могу скрывать. Я уже хочу сказать ему о нашем разводе — хотя бы это, хотя бы малую часть правды, — но, глядя в его глаза, понимаю: это разобьёт его.

Мысленно я возвращаюсь к утренней ссоре с Андреем. Двадцать минут криков, обвинений, разбитых иллюзий. Я впервые ссорилась со своим идеальным мужем. Впервые видела, как его лицо искажается от гнева, как слова, которые он произносит, ранят сильнее ножа.

Ему совершенно не понравился мой переезд в палату бывшего мужа.

Как будто мне это нравится…

Андрей не понимает, почему я должна быть здесь, рядом с Максимом, когда наша жизнь — там, в нашем доме, где всё так спокойно, так предсказуемо.

И мне, честно говоря, тоже не нравится. Хочу вернуться к себе, к той Олесе, которая знала, чего хочет, которая жила по плану, без этих бесконечных загадок и боли.

И буквально минут пять назад я приняла решение.

Я поговорю с Альбертом. Предложу ему сегодня обо всём рассказать Максиму. А потом… потом я вернусь к своей жизни. Даже выпишусь из больницы. Дома стены лечат. Там нет бывшего мужа, нет этих бесконечных вопросов, нет чувства, что ты застрял между прошлым и будущим.

Но сама рассказать Максиму обо всем я точно этого не смогу. Потому что, глядя на Максима, я понимаю, что он нуждается во мне.

Даже если это разрушает меня.

Даже если я сама не знаю, кто я теперь.

Боже… И как поступить? Меня разрывает…

Глава 15

Семья Максима возвращается в палату спустя каких-то десять минут. Но по одному лишь взгляду моей бывшей свекрови я понимаю, что она не просто в шоке, она в глубоком, неподдельном шоке от того, что здесь происходит и от той странной игры, которую мы с ее семьей затеяли.

— Олеська… — начинает она, растягивая губы в натянутой улыбке.

— Не надо, — прошу её одними губами, без звука, надеясь, что она поймёт. Но женщина уже берёт меня за локоть и мягко, но непреклонно уводит.

— Давай выйдем, — тихо, но твёрдо просит она.

Вздыхаю и киваю.

Что ещё остаётся?

— Ребята, мы на пару минут! Быстро! — отзывается Ольга, оглядев всех в палате.

— Мам… — пытается возразить Максим, но она лишь отмахивается.

— Всё будет хорошо, сынок! Не съем я твою… жену, — бросает она с горькой усмешкой и выводит меня из палаты.

Мы останавливаемся неподалёку. Всего в паре шагов от двери, но достаточно далеко, чтобы нас не услышали.

— Оправдываться не буду, — начинаю я, глядя прямо перед собой. — Меня попросили, я помогаю.

— Зачем? — её голос звучит резко, почти обвиняюще. — Хочешь вновь ему сердце разбить?

Сжимаю кулаки. Эти слова бьют по самому больному.

— Это ваш сын меня преследовал, — говорю я, и голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Из-за него, по сути, случилась эта авария. Да, я не справилась с управлением, но ваш сын стал причиной того, что я не сосредоточилась. Я… не только я виновата в этой аварии.

Она молчит. Лишь глаза её наполняются болью, но не за меня, а за своего сына.

— Олеся… Он страдал без тебя, — наконец произносит бывшая свекровь. В её голосе звучит отчаяние.

— А мне без него, думаете, было легче? — с вызовом спрашиваю, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды. — Вы хоть знаете, что мне пришлось пережить? И лишь мой муж…

— Ты вышла замуж? — перебивает она меня изумленно.

— Да. За Андрея Лапина, двоюродного брата Альберта. У нас есть дочь, — отвечаю я, и на мгновение мне становится легче от этих слов. Как будто произнося их вслух, я напоминаю себе, что у меня есть опора за стенами этой больницы. Есть жизнь, которая не связана с прошлым.

— У тебя семья? — переспрашивает она, словно не может поверить.

— Да, — киваю, глядя ей прямо в глаза. — Есть семья.

— И что ты тогда, дурёха, здесь делаешь? — ее голос становится мягче.

Молчу.

Что сказать?

Как объяснить то, что даже для меня остаётся загадкой?

— Я… — начинаю, но слова застревают в горле.

— Олеся, не надо всё это делать из жалости к Максиму, — говорит она, перебивая меня. — Он же вспомнит всё, и тогда станет ещё хуже. Гораздо хуже.

На мгновение закрываю глаза.

Она права.

Абсолютно права.

— Знаю… — киваю, чувствуя, как все внутри сжимается от мыслей, что будет, когда Максим обо всем вспомнит. — Я пойду.

— Да. Иди. Я сейчас тоже подойду… — вздыхает она. — Нужно переварить все это… Ох, детки… наворотили вы бед…

Киваю, разворачиваюсь и медленно иду обратно в палату. Но уже у самой двери слышу её голос — тихий, но отчётливый:

— Олеся, а сколько твоей дочери?

Медленно оборачиваюсь к Ольге. Каждое