Любящая королева - Саффрон Брукс Страница 32

— С днем рождения, Кинг. Прости, что я сожгла твой торт…

Мое сердце мгновенно оттаивает, и я опускаю Бо на пол, прежде чем направиться к ней. Как только я оказываюсь достаточно близко, я заключаю ее в объятия, приподнимая ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Она идеально прижимается ко мне, и мне приходится бороться с желанием прямо здесь, перегнуть ее через столешницу, к черту торт.

— Мне нравится. Я съем целый кусок.

Ее глаза расширяются от ужаса.

— Кинг, нет! Тебе не обязательно этого делать. Он ужасен. Ты…

— Тише, — говорю я, наклоняясь, чтобы прижаться губами к ее губам в мягком, затяжном поцелуе. Она на мгновение обмякает в моих объятиях, ее тело расслабляется, прежде чем она слегка отстраняется, чтобы снова возразить.

— Тебе правда не обязательно…

Я хватаю тарелку раньше, чем она успевает меня остановить, отрезаю кусок горелого торта и бросаю его на блюдце. Я сажусь на кухонный островок с вилкой в руке и делаю укус. Вкус ударяет по рецепторам, и на секунду мне приходится приложить усилия, чтобы сохранить нейтральное выражение лица. Это… плохо. Но я не могу сдержать ухмылку, дергающую уголок рта, пока жую и глотаю.

— Кингсли… — стонет она, потянувшись к тарелке. — Серьезно, не ешь это. Тебе станет плохо. Я не хотела, чтобы он…

Я держу тарелку вне досягаемости, приподнимая бровь.

— Руки прочь от моего торта. Ты приготовила его для меня. Я его съем.

Она смотрит на меня с открытым ртом, разрываясь между досадой и смехом. В конце концов она снова скрещивает руки, глядя на меня так, будто я самый невыносимый мужчина на планете.

— Ты невозможен, — бормочет она.

Проглотив с трудом еще пару кусков, каждый из которых был хуже предыдущего, я отставляю тарелку и встаю. Я снова притягиваю ее к себе, мои руки скользят по ее талии, сжимая бедра.

— Это был лучший подарок на день рождения, который я когда-либо получал, — говорю я, голос звучит низко и дразняще.

Она фыркает, закатывая глаза.

— Ага, конечно.

— А теперь, — шепчу я, касаясь губами мочки ее уха, — я хочу еще один подарок.

Прежде чем она успевает ответить, я одним плавным движением закидываю ее на плечо — ее визг разносится по кухне, — и направляюсь обратно наверх. Ее ладони шлепают меня по спине в притворном протесте, но я слышу смех в ее голосе.

— Кинг! Поставь меня!

— Даже не надейся. — Я толкаю ногой дверь спальни, заходим внутрь и опускаю ее на край кровати. Она запыхалась, глаза сияют, но прежде, чем я успеваю поцеловать ее, она поднимает руку.

— Подожди. Ты только что съел горелый торт.

Я сужаю глаза, наклоняясь, чтобы прикусить ее за шею.

— Будешь ждать меня, — говорю я. — Голой.

Я отталкиваюсь от кровати и иду в ванную, быстро полощу рот. Затем я направляюсь в гардеробную и достаю новую игрушку, которую купил для нее, — кое-что, что мне не терпелось опробовать. Ухмыляясь своим мыслям, я хватаю вибратор, две ленты и возвращаюсь в спальню.

Когда я захожу в комнату с игрушкой в руке, Инес сидит на кровати, скрестив ноги, полностью голая, как я и просил. Я не могу сдержать довольной улыбки.

— Кинг? Что это?

— На спину. Сейчас, — командую я, и мой голос становится грубее, темнее.

Она немедленно подчиняется, ее глаза полны волнения, нервов и чего-то более темного, чего-то более нуждающегося.

Я откладываю игрушку и подхожу к ней с лентами.

— Ты доверяешь мне? — спрашиваю я, и она тут же кивает. — Отвечай словами, Королева.

— Я доверяю тебе, Кинг, — произносит она, задыхаясь.

— Хорошая девочка. Сейчас я свяжу тебе руки одной из этих лент, — я показываю их ей, — и завяжу тебе глаза. — Ее глаза расширяются, но не от страха, а от вожделения. — Если когда-нибудь захочешь, чтобы я остановился, по любой причине, просто скажи «стоп». Ты меня поняла?

— Да, Кинг.

— Хорошо. — Я забираюсь на кровать, устраиваясь между ее бедер. — Ты была такой умницей, пытаясь испечь мне торт. Теперь моя очередь баловать тебя, — говорю я, беря ее руки и связывая их над головой к изголовью. — Я заставлю тебя кричать мое имя, — добавляю я, завязывая глаза повязкой; ее дыхание становится прерывистым. — Ты выглядишь такой красивой, связанной и в моей власти, — шепчу я ей на ухо, и она вздрагивает, поворачивая голову к моему рту, желая поцеловать меня, но я вовремя отстраняюсь, мрачно посмеиваясь.

Она скулит и дергает руками, проверяя путы, но они крепкие.

— Кинг? — зовет она, когда я слезаю с кровати.

— Я здесь, бабочка, — говорю я, снимая пижамные брюки. Мой член настолько тверд, что это причиняет боль; я обхватываю его рукой и сжимаю, чтобы ослабить давление.

— Пожалуйста, Кинг, я… мне нужно прикоснуться к тебе, — говорит она.

Однажды она призналась мне, что физический контакт — ее язык любви, и я верю ей. Когда у нее был тяжелый день, одно мое прикосновение может мгновенно заставить ее почувствовать себя лучше. Она сказала, что мой — это подарки, а я ответил, что мой язык любви — это она, но она просто отмахнулась смехом. Я был чертовски серьезен.

— Я знаю, Королева. Скоро, — говорю я, хватая игрушку.

Я забираюсь между ее бедер, разводя колени, раскрывая ее широко для себя. Я вижу смазку, поблескивающую между ее складками, и, блять, требуется весь мой контроль, чтобы не уткнуться лицом в нее прямо сейчас. Но у меня есть планы.

Я включаю игрушку, и ее дыхание перехватывает, бедра уже дергаются. Но я не прижимаю игрушку туда, где она ожидает; вместо этого я прижимаю ее к ее уже затвердевшим соскам. Она ахает и чуть не подпрыгивает на кровати, но я удерживаю ее.

— К… Кинг! — стонет она.

— Да, Королева? — дразню я, убирая игрушку, только чтобы прижать ее к другому соску.

Затем я прижимаюсь губами к ее губам, поглощая ее крики, пока прижимаюсь нижней частью тела к ее центру. Она вскрикивает, чувствуя мой член против своей киски. Она немедленно начинает тереться об меня, и блять… блять, она такая горячая и мокрая.

Я хотел лишь подразнить; я на самом деле не планировал трахать ее, она не готова к этому, но, черт, она ощущается слишком хорошо, а я даже не внутри нее.

— Блять! — стону я, прижимаясь к ее губам. — Ты ощущаешься просто охуенно, — говорю я, пока она продолжает тереться об меня.

— Я близко… я так близко, — стонет она, голос полон