Сдавайся Капитан, это Любовь - Ольга Дашкова Страница 3

Вечером я вернулся к себе, лег в положенное время, уставился в потолок. В соседнем доме еще горел свет, потом погас.

Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Я умею работать в любых условиях. Это базовый навык, который вырабатывается на первом году службы и не исчезает никогда.

Сложный рельеф, непредсказуемая погода, личный состав с нестандартным поведением — все это рабочие вводные, не более. Нестандартное поведение личного состава я уже наблюдал неделю.

За окном стрекотали кузнечики, в пруду плескались карпы отца, который он вырыл сам и которым очень гордился. Закрыл глаза. Одно я знал точно: следующие две недели потребуют значительно больше ресурсов, чем полив огорода и присмотр за гусями.

И дело было не в гусях.

Глава 3 «Операция Купидон»

Вероника

Мама с Иваном Мироновичем уехали в восемь утра.

Я знала это, потому что мама зашла попрощаться и тихо поцеловала меня в лоб, чтобы не будить окончательно. Я пробормотала что-то, она засмеялась, потом за окном хлопнула дверца машины, и наступила тишина.

Я повернулась на другой бок и проспала еще три часа.

В одиннадцать тридцать вышла на крыльцо с кофе и обнаружила записку на заборе. Не письмо, не сообщение в телефон, как это делают нормальные люди, а именно записку. На бумаге, написанную карандашом и ровным почерком человека, у которого каллиграфия входит в боевую подготовку:

«Помидоры с огурцами полил. Гуси накормлены. Расписание полива на две недели лежит на столе в летней кухне. Д.»

Перечитала дважды. Расписание полива? На две недели? На столе в летней кухне?

Я пошла в летнюю кухню, расписание действительно было на столе. Таблица со столбцами, с указанием культур, объема воды и временны́х интервалов. Внизу сноска: «При осадках более 10 мм корректировать согласно пункту 3».

Пункт три был на обороте. Поставила кофе, села, это надо было переваривать сидя, посмотрела на таблицу.

Значит, капитан Буров встал, сделал зарядку, полил то, что надо было полить, накормил гусей. Составил документ стратегического планирования для огорода. И все это до того, как я вообще открыла глаза.

Либо он робот, либо у него какое-то глубокое личное горе, которое он заполняет физическим трудом, дисциплиной и вот такими таблицами. Третьего варианта я не придумала.

Антон заглянул в дверь летней кухни, оценил обстановку и удалился. Он был единственным существом на участке, чья позиция по всем вопросам оставалась неизменной и последовательной, я его понимала.

В полдень я решила снимать контент. Концепция была простая: летняя деревня, гуси, натуральная эстетика, легкий юмор. Миллион просмотров, минимум усилий. Сделала венки из новых ромашек, благо их после свадьбы было много, включила музыку через колонку и приступила к работе с личным составом.

Антон венок надел, покосился на колонку. Это уже прогресс.

Музыку поставила хорошую, громкую, бодрую, с басами, именно то, что нужно для правильного настроения. Деревня должна знать, что на участке Потаповых жизнь продолжается и кипит.

Деревня узнала.

Дмитрий появился через семь минут. Вышел через калитку, не через дыру в заборе, как обычно делал Антон с товарищами, а именно через калитку, что само по себе уже было сигналом. А значит, это был официальный визит.

— Вероника.

Я не обернулась, я снимала.

— Вероника.

— Тихо, я работаю.

— А я делаю дневную разминку.

Опустила телефон и посмотрела на него. Футболка, спортивные брюки, лицо человека, которому помешали выполнять важное государственное задание.

— Дмитрий. Ты в отпуске.

— Мы уже обсуждали эту тему.

— И придем к тому же выводу?

— Убавь музыку.

— Антону нравится.

Антон в этот момент деловито снял венок и аккуратно положил его на землю, как вещественное доказательство. Потом посмотрел на меня, на Дмитрия, а потом ушел в сторону пруда с видом существа, которое умывает лапы.

— Предатель, — сказала ему вслед.

— Убавь музыку, — повторил Дмитрий.

— Нет.

— Пожалуйста.

Это было неожиданно. «Пожалуйста» в его исполнении прозвучало как слово из чужого языка, технически правильное, но явно непривычное во рту.

— Ого! — сказала. — Ты знаешь это слово!

— Я знаю много слов. Убавь музыку.

— Скажи еще раз «пожалуйста» с выражением, и я подумаю.

Он смотрел на меня семь секунд.

— Вероника, — сказал он на восьмой, — мы можем решить это цивилизованно или продолжать стоять и смотреть друг на друга.

— Второй вариант тоже ничего.

Что-то на его лице чуть дрогнуло. Что-то, что могло бы стать улыбкой при других обстоятельствах и другом человеке. Я убавила музыку, не потому что он попросил, а потому что мне так захотелось. Разница, кстати, принципиальная.

Именно в этот момент со стороны калитки раздался знакомый голос.

— Деточки! Я пирогов принесла! Со смородиной!

Баба Клава вошла с корзинкой, огляделась и немедленно начала нас двигать:

— В летнюю кухню идите, там стол, там удобно, я накрою. Димочка, Вероника, мойте руки и ставьте чайник.

— Клавдия Петровна, не нужно…

— Уже несу!

Мы оказались в летней кухне одновременно. Баба Клава поставила корзинку, мы под ее присмотром помыли руки, она расставила кружки, в середину стола поставила тарелку, накрытую полотенцем. Когда чайник закипел, она деловито, с видом профессионала быстро разлила по кружкам заварку с кипятком и вышла.

Дверь закрылась, снаружи лязгнул крючок. Мы оба посмотрели на дверь, потом друг на друга.

— Она заперла нас? — сказал Дмитрий.

— Я вижу.

— Намеренно?

— Очевидно.

За дверью послышались удаляющиеся шаги и негромкое довольное бормотание в стиле «вот и хорошо, вот и ладненько».

Летняя кухня была небольшой, стол, две лавки, плита, старый кухонный гарнитур, раковина, окно