Ты умрёшь, если вспомнишь меня - Александра Ветрова Страница 3

— Я не буду причинять тебе боль, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я люблю тебя. Я всегда любил. Помнишь, как мы познакомились? В книжном магазине. Ты искала «Преступление и наказание», а я — «Идиота». Мы оба потянулись к одной полке, и наши руки встретились. Ты улыбнулась, и я понял, что пропал.

Я закрыла глаза. Вспышка — смутная, размытая. Книжный магазин. Полки, пахнущие бумагой и пылью. Чьи-то руки. Смех. Но лица не было. Только ощущение тепла и лёгкости.

— Я не помню, — прошептала я, открывая глаза. — Я пытаюсь, но не могу.

— Это нормально, — сказал он. — Время заживляет раны, и память тоже вернётся. Я здесь. Я не уйду.

Он обнял меня, и я позволила. Его руки сомкнулись на моей спине, и я почувствовала, как напряжение медленно уходит. Моё тело доверяло ему. Оно расслаблялось в его объятиях, как будто всегда знало, что здесь безопасно. Но мой разум кричал: «Осторожно. Ты не знаешь его. Ты никогда не знала».

Я отстранилась, посмотрев на него. В его глазах была такая глубокая, такая искренняя любовь, что у меня сжалось сердце. Как можно было не верить ему? Как можно было смотреть на это лицо и думать о предательстве?

— Мне нужно время, — сказала я. — Я запуталась. Я не знаю, что правда, а что нет. Но если ты правда любишь меня… если ты правда хочешь помочь… дай мне пространство. Я должна разобраться сама.

Он кивнул, хотя в глазах мелькнула тень боли.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я подожду. Я всегда жду тебя, Аня. Сколько бы времени это ни заняло.

Он отпустил меня, отошёл к дивану и сел, уставившись в одну точку. Я пошла в спальню, села на кровать и посмотрела на телефон в руках. Слова с фотографии не выходили из головы. «Никогда не доверяй ему». Но почему? Что он сделал? Или что я сделала?

Ответа не было. Только пустота.

Я взяла телефон, открыла заметки. Я люблю писать заметки — даже когда не помню этого, но привычка осталась. Там было множество записей, но одна привлекла моё внимание. Она была помечена вчерашним днём и называлась «ПОСЛЕДНЕЕ».

Я открыла её и начала читать.

«Я не знаю, увижу ли я тебя завтра. Мой разум стирает всё, что мне дорого, и я боюсь, что однажды он сотрёт тебя навсегда. Но пока я помню, я хочу сказать: спасибо. За то, что ты был рядом. За то, что держал мою руку, когда я просыпалась в больнице, и врачи говорили, что я не вспомню даже своё имя. За то, что ты читал мне вслух мои любимые книги, чтобы я слышала твой голос и помнила, что я жива. За то, что ты любил меня, даже когда я переставала любить себя.

Если ты читаешь это, значит, я снова забыла. Пожалуйста, не сдавайся. Борись за меня. Я не хочу потерять тебя. Ты — единственное, что у меня есть. Ты — моя память. Ты — моя жизнь. Прости меня. Просто прости».

Слёзы потекли по щекам, и я не могла их остановить. Я смотрела на экран телефона и чувствовала, как мир рушится. Я написала это. Мой голос, мои слова, моё сердце. Я любила его. Я любила этого человека. Но я не помнила.

И тогда я прокрутила заметки дальше, надеясь найти ответ, и замерла.

Была ещё одна запись. Ещё одна, которая заканчивалась словами:

«Я начинаю подозревать, что это он делает со мной. Что-то не так в его глазах. Что-то не так во всей этой истории. Если я умру, или если я снова потеряю память, знай: я люблю тебя, но я боюсь его. Я боюсь мужчины, который говорит, что любит меня».

Холод пробежал по телу.

Я подняла глаза на дверь, за которой сидел Максим.

Я не знала, кому верить.

Но я знала, что должна узнать правду.

Даже если она убьёт меня.

Глава 2

Я смотрела на экран телефона, и буквы плыли перед глазами, расплываясь в мутные пятна. Мои собственные слова, написанные моей же рукой, разделили мир на две части. В одной части — любовь, благодарность, мольба о прощении. В другой — страх, подозрение, предчувствие смерти. Как это могло быть? Как я могла одновременно любить этого человека до безумия и бояться его до дрожи в коленях?

За дверью Максим что-то делал на кухне — я слышала звон посуды, шум воды, его тихое напевание. Он казался таким обычным, таким домашним, таким… неопасным. Но слова с оборота фотографии жгли мне руки, и я знала — я не могла ошибиться. Я никогда не писала того, во что не верила.

Я пролистала заметки дальше. Там были списки покупок, цитаты из книг, какие-то рабочие записи — я работала кем-то вроде редактора? Или копирайтера? Я не помнила. Но ничего больше не было. Никаких намёков на то, что скрывалось за той фразой про «что-то не так в его глазах».

Телефон завибрировал в моей руке, и я едва не выронила его. На экране зажглось уведомление: «Напоминание: проверь зарядку в гараже». Я нахмурилась. Гараж? У нас был гараж? Или это относилось к чему-то другому? Я не знала. Но уведомление было установлено на сегодня, на одиннадцать утра — через двадцать минут. Кто-то — я? — хотел, чтобы я что-то проверила. Может быть, там был ответ.

Я натянула джинсы и футболку, которые нашла в шкафу — свои, но чужие, — и вышла в гостиную. Максим стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Запах куриного бульона разносился по комнате, и мой желудок предательски заурчал. Я не помнила, когда ела в последний раз.

— Ты куда-то собралась? — спросил он, не оборачиваясь. Голос его звучал спокойно, но я заметила, как напряглись его плечи. Он знал, что я что-то ищу. Он чувствовал это.

— Просто хочу подышать, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Где здесь выход на улицу?

Он наконец обернулся и посмотрел на меня. В его глазах — всё та же смесь любви и тревоги, которая начинала меня пугать своей искренностью. Или, наоборот, своей фальшью? Я больше не могла отличить.

— Аня, на