Ты умрёшь, если вспомнишь меня - Александра Ветрова

Александра Ветрова

Ты умрёшь, если вспомнишь меня

Глава 1

Тишина была первой, что я почувствовала. Не та тишина, что бывает глубокой ночью, когда город затихает, а мир замирает в ожидании рассвета. Эта тишина была густой, почти осязаемой — она давила на уши, создавала вакуум, в котором каждый мой вздох казался предательски громким. Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться, потому что моё тело не принадлежало мне. Оно было чужим, неуклюжим, словно я вселилась в него только что и ещё не научилась управлять конечностями.

Глаза открылись с трудом — веки казались налитыми свинцом, и потребовалось несколько мучительных секунд, чтобы фокус восстановился. Потолок. Обычный белый потолок с лёгкой трещиной, идущей от люстры к углу. Люстра — дешёвая, с пластиковыми плафонами в виде цветков, — висела чуть криво. Я моргнула. Потолок не исчез. Значит, это не сон.

Медленно, с осторожностью человека, ступающего по тонкому льду, я повернула голову. Слева — окно, занавешенное плотными бежевыми шторами, сквозь которые пробивался серый утренний свет. Справа — дверь, приоткрытая, ведущая в тёмный коридор. Комната была маленькой, уютной, но абсолютно чужой. Платяной шкаф из светлого дерева, туалетный столик с круглым зеркалом, на котором стояла вазочка с засохшими ромашками. Книжная полка, забитая томами в одинаковых обложках — похоже, серийное издание какого-то детектива. В углу — большое кресло-мешок, выцветшее от времени.

Где я?

Вопрос повис в голове, гулкий и пустой, как колокол без языка. Я попыталась вспомнить, что было вчера, и наткнулась на стену. Там, где должна быть память, зияла чёрная дыра. Никаких образов, никаких чувств, только смутное ощущение тревоги, которое пульсировало где-то в груди.

Я села, и простыня соскользнула вниз. На мне была мужская футболка — слишком большая, с выцветшим логотипом какой-то рок-группы. Под ней — бельё, моё собственное, но я не помнила, как его надевала. Ноги босые, на правой коленке — старый шрам в виде полумесяца. Я провела по нему пальцем. Кожа помнила боль, но разум молчал.

Сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как в груди разрастается холод. Паника поднималась откуда-то изнутри, из того самого места, где должна была быть память, но я заставила себя дышать ровно. Раз-два-три-четыре. Медленно. Я не знала, где я, не знала, как сюда попала, но я знала, что паника — плохой советчик.

Я опустила ноги на пол. Паркет был холодным, и я вздрогнула. Комната качнулась, и я ухватилась за край кровати, чтобы не упасть. Голова кружилась, во рту пересохло — казалось, туда насыпали песка. Рядом с кроватью стоял стакан с водой, и я сделала несколько жадных глотков. Вода была тёплой, с привкусом хлора, но она помогла. Тревога чуть отступила.

Я оглядела комнату снова, теперь внимательнее. На туалетном столике, рядом с вазочкой, лежала фотография. Я встала и подошла ближе, чувствуя, как пол под ногами качается, будто я на палубе корабля. Снимок был сделан на обычной фотобумаге, чуть выцвел по краям. На нём был мужчина. Тёмные волосы, чуть взъерошенные, будто он только что провёл по ним рукой. Глаза — серые, с тёмным ободком вокруг радужки, смотрели прямо в объектив с лёгкой улыбкой, которая скорее походила на насмешку. Лицо худое, с резкими скулами и чёткой линией подбородка. Он был красивым, но в его красоте чувствовалась какая-то опасная притягательность — как у дикого зверя, который разрешил себя погладить, но в любой момент может укусить.

Я перевернула фотографию. На обороте были слова. Моим почерком. Я узнала его сразу — аккуратные, чуть наклонённые буквы, с круглыми «о» и длинными хвостиками у «у» и «з».

«Никогда не доверяй ему. Особенно если он скажет, что любит тебя».

По спине пробежал холод. Я перечитала фразу трижды, и с каждым разом мне становилось всё более не по себе. Кто этот мужчина? И почему я написала это? Я не помнила его лица, не помнила, чтобы видела его когда-либо. Но почерк был моим — я могла поклясться в этом.

Я положила фотографию на стол и отступила на шаг. Сердце колотилось где-то в горле. Мне нужно было понять, где я. Я направилась к двери, стараясь ступать бесшумно, хотя зачем — я не знала. В коридоре было темно, и я нащупала выключатель на стене. Зажегся тусклый свет, и я увидела ещё одну комнату — гостиную, совмещённую с кухней.

Квартира была небольшой, но уютной. Диван с пёстрыми подушками, журнальный столик, на котором стояла пустая кружка с засохшими чайными разводами на дне. Телевизор на тумбе, присыпанный тонким слоем пыли. Полки с книгами и какими-то безделушками. Кухонный гарнитур белого цвета, местами пожелтевший от времени. Холодильник, на двери которого висели магнитные буквы, складывающиеся в слово «ПРИВЕТ».

Я подошла к холодильнику и машинально коснулась букв. Они были тёплыми. Это показалось мне странным — почему они тёплые? Может быть, я держала их в руках недавно? Или кто-то другой?

На кухонном столе лежал блокнот. Я открыла его — чистый. Ни одной записи. Но на первой странице была тонкая линия от ручки — будто кто-то начал писать и передумал. Я провела пальцем по бумаге, и она чуть прогнулась под нажимом. Я тоже так делаю — когда задумываюсь, вожу ручкой по бумаге, оставляя едва заметный след.

Звук шагов за дверью заставил меня замереть. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Кто-то был в коридоре. Я услышала, как поворачивается ключ в замке. Паника плеснула через край, и я почувствовала, как ноги становятся ватными. Мне нужно было спрятаться, но тело не слушалось. Я стояла как вкопанная посреди кухни, сжимая в руках пустой блокнот, и смотрела на дверь.

Она открылась. На пороге стоял он.

Мужчина с фотографии. Теперь я видела его не на выцветшем снимке, а вживую. Высокий, худой, в простой серой футболке и джинсах. Тёмные волосы, влажные после душа, и серые глаза, которые смотрели на меня с таким спокойствием и одновременно с тревогой, что у меня перехватило дыхание. В руках он держал пакет с продуктами — я видела выглядывающую из него буханку хлеба и пучок зелени.

— Ты встала, — сказал он, и голос его был низким, чуть хрипловатым. В нём слышалась усталость, но также и облегчение, будто он боялся, что я не проснусь. — Я думал, ты ещё спишь. Пришлось сбегать в магазин, пока ты отдыхаешь.