Ты умрёшь, если вспомнишь меня - Александра Ветрова Страница 2

— Ты кто? — спросила я, и голос мой предательски дрогнул. — Где я? Как я здесь оказалась?

Он замер. Улыбка, которая только начала появляться на его лице, исчезла, как будто её смыли. Он посмотрел на меня тем же взглядом, что был на фотографии — внимательно, изучающе, чуть насмешливо, но в этот раз в нём было что-то ещё. Боль.

— Аня, — сказал он мягко, делая шаг ко мне. — Ты опять не помнишь?

— Откуда ты знаешь моё имя? — выкрикнула я, и в голосе прорезалась истерика. Я сжала блокнот так сильно, что ногти впились в ладони. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Я тебя не помню! Я вообще ничего не помню!

Он остановился. Теперь между нами было около двух метров, и я видела, как на его лице борются разные чувства: растерянность, боль, разочарование и какая-то отчаянная надежда, которая не желала угасать.

— Мы знакомы два года, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я — Максим. Ты — моя девушка. Мы живём вместе. И это — наша квартира.

Я покачала головой. Слова бились о стену моего непонимания и отскакивали, не оставляя следа. Два года? Девушка? Наша квартира? Это было абсурдно. Я смотрела на него, на его серые глаза, на его руки, на то, как он стоит, не решаясь приблизиться, и чувствовала только одно — страх. Липкий, холодный страх, который полз по позвоночнику, заставляя волосы на руках вставать дыбом.

— Нет, — прошептала я. — Я тебя не знаю. Я никогда тебя не видела. Не подходи!

Он не подошёл. Замер на месте и поднял руки в примирительном жесте, словно пытался успокоить дикое животное.

— Хорошо, хорошо. Я не подхожу. Видишь? Я стою. Аня, послушай меня. Я знаю, что ты ничего не помнишь. Это уже второй раз. Нет, третий. За последний месяц. Каждый раз, когда у тебя начинаются приступы, ты просыпаешься и не узнаёшь меня. Ты забываешь всё, что мы пережили. Но это пройдёт. Обещаю, это пройдёт.

— Приступы? — переспросила я. — Что за приступы? Что со мной происходит?

Он вздохнул, провёл рукой по лицу, и я заметила, как дрожат его пальцы. Он тоже боялся. Но чего? Меня? Того, что я могу сделать? Или того, что я не вспомню?

— Ты попала в аварию, — сказал он, и голос его стал твёрже, будто он читал заученную лекцию. — Полгода назад. Ты была за рулём, врезалась в дерево на трассе. Врачи сказали, что это чудо, что ты выжила. Но у тебя повреждение гиппокампа. Временами — не всегда, а только в моменты сильного стресса — ты теряешь доступ к краткосрочной памяти. Ты просыпаешься и не помнишь, кто ты, где ты. Но через несколько дней всё возвращается. Обычно.

— Обычно? — ярость плеснула в груди, вытесняя страх. — Что значит «обычно»? Ты хочешь сказать, что я уже проходила через это? И всё равно ничего не помню?

— Да, — кивнул он. — Проходила. Три раза. Первый раз — два месяца назад, потом через три недели, и теперь. Я знаю, что это трудно принять. Я знаю, что ты напугана. Но я здесь, чтобы помочь тебе. Я всегда здесь.

Он говорил так убеждённо, с такой уверенностью, что на мгновение я почти поверила. Почти. Но в голове, как навязчивая мелодия, звучали слова с оборота фотографии: «Никогда не доверяй ему. Особенно если он скажет, что любит тебя».

Я смотрела на Максима и видела его глаза, его лицо, его руки. Он казался искренним. Он казался любящим. Он казался всем тем, что могло бы быть реальным. Но внутри меня, в том месте, где мой разум кричал о правде, звучал голос: «Не верь ему».

— Если мы правда живём вместе, — сказала я медленно, стараясь, чтобы голос не дрожал, — докажи это. Где мои вещи? Где моя одежда? Моя косметика? Мой телефон?

Он улыбнулся, и в улыбке его мелькнуло облегчение, будто он ждал этого вопроса, ждал проверки.

— Всё в спальне, — ответил он. — Твоя косметика на туалетном столике, одежда в шкафу. Телефон на зарядке возле кровати. Я положил его туда вчера, когда ты уснула.

Я не сводила с него глаз, пока он говорил. Каждое его слово было гладким, логичным, выверенным. Слишком выверенным. Но я всё равно пошла в спальню, оставляя его стоять на кухне.

Туалетный столик — я обошла его. Там действительно стояли мои вещи: расчёска с выпавшими волосами, помада красного цвета, тени, которые я любила, — я узнала их. Потом я открыла шкаф. На вешалках висела моя одежда — платья, джинсы, блузки. Моя. Я узнавала их. Узнавала запах своего стирального порошка. Узнавала туфли, стоящие на полу. Но я не помнила, как они здесь оказались.

Телефон лежал на тумбочке, подключённый к зарядке. Я схватила его, разблокировала (код я помнила, слава богу) и открыла галерею. Мои фото. Себя я узнавала. Но рядом с ней был он — Максим. Мы вместе на фоне моря, в кафе, в парке. Я улыбалась, а он обнимал меня. Мы выглядели счастливыми. Мы выглядели… как пара.

В голове что-то щёлкнуло, и на мгновение мне показалось, что я вижу смутный образ — его руки на моей талии, его смех, запах его парфюма. Но образ растворился, как дым, оставив после себя лишь головную боль.

Я вышла из спальни с телефоном в руке. Максим всё так же стоял на кухне, прислонившись к стойке, и ждал. В его взгляде — смесь надежды и отчаяния.

— Ты не врёшь, — сказала я тихо. — Всё это действительно моё. Я узнаю вещи. Но я не помню их. Я не помню тебя. Я не помню, как мы встретились. Я не помню ничего, что связывает нас. Но на фотографиях я улыбаюсь. Почему на фотографиях я улыбаюсь, если не знаю тебя?

— Потому что ты знала, — ответил он. — Ты знала меня. Ты любила меня. Аня, мы прошли через многое. Эта авария… она изменила тебя. Но я надеюсь, что ты снова вспомнишь. Я буду ждать столько, сколько нужно.

В его голосе было столько боли, что мне стало почти стыдно. Почти. Но я не могла позволить себе поверить. Я не могла. В моей голове, как заезженная пластинка, звучали слова с фотографии, и они были написаны моей рукой.

Почему я написала это? Что он сделал? Или что он мог сделать?

Максим шагнул ко мне, медленно, давая мне время отступить.