Расколы и припевы - Девни Перри Страница 21

Пока мой сын снова не начал хлопать.

Я отвел взгляд и встал со скамейки у пианино, чтобы провести рукой по волосам. Что. За. Черт.

Что я делал?

— Это. Звучало. Потрясающе! — Колин издал радостный вопль и спрыгнул со скамьи. Он подбежал к сцене, обошел меня и занял мое место рядом с Куинн. — Вы действительно хорошая певица. Почему вы не поете с группой?

— О, я… — Куинн выдавила улыбку. — Джонас такой хороший певец, тебе не кажется?

Моему сыну, казалось, было все равно, что она уклонилась от ответа на его вопрос, но я внимательно изучал ее лицо. Это был тот же вопрос, что и вчера. Почему она не пела?

Я открыл рот, чтобы повторить вопрос Колина, но передумал. Разве это мое дело, как они решили управлять своей группой? Нет. Вчера я уже достаточно увлекся этим и больше не собирался вмешиваться.

Это была не моя проблема.

— Я думаю, мы должны сделать это в субботу, — сказал я.

— Ладно. — Куинн знала, что это было хорошо, и знала, что Нэн оценила бы это. — Может, нам еще порепетировать?

— Завтра. — Я ни за что не переживу еще один раунд сегодня. Я помахал Колину, подзывая его. — Пошли.

— Я голоден. — Он похлопал себя по животу и подошел, задержавшись, чтобы оглянуться на Куинн. — Как вы думаете, кто поет лучше: папа или Джонас?

— Колин…

— Твой папа. — Куинн одарила его искренней улыбкой и вниманием. Она избегала моего взгляда. — Не говори Джонасу, что я это сказала, ладно?

— Круто. — Колин просиял, а затем посмотрел на меня с нескрываемой гордостью. Мое сердце сильно забилось. Ничто не сравнится с гордостью на лице твоего ребенка, когда он смотрит на тебя. — Пока, Куинн.

— Пока, Колин.

Я положил руку на его волосы, взъерошив их, и повел его к двери. Мои ноги двигались по прямой, плечи были расправлены, я боролся с желанием оглянуться.

Куинн не оглядывалась.

Так что и я не оглянусь.

После похорон она уедет. И я сомневался, что она оглянется тогда.

— Какую пиццу нам заказать? — Я перечитала меню в «У Одри», моей любимой пиццерии в Бозмене.

— Пепперони? — Колин положил локти на стол, а колени уперлись в сиденье.

Когда мы вернулись домой после церковной репетиции, он буквально отскакивал от стен, и даже часовая игра в мяч во дворе не смягчила его. Руби сказала мне, что он весь день был взвинчен.

Мама пригласила нас сегодня на ужин, но я знал, что он будет слишком взвинчен, чтобы сидеть за столом и слушать, как к нему приходят взрослые. Кроме того, я не хотел находиться по соседству с Куинн. Поэтому вместо этого мы пошли в кафе и собираемся съесть пиццу.

Большую часть времени я готовил дома, предпочитая экономить. Но на этой неделе я не успел сходить в продуктовый магазин, и были моменты, когда мне просто не хотелось сидеть взаперти на кухне. В любом случае, на этой неделе наш обычный рацион был отменен.

— Я люблю пепперони. — Я закрыл свое меню.

— А можно нам еще хлебные палочки?

— Конечно. — Я улыбнулся, когда он сделал большой глоток лимонада. — Ну, как прошел заплыв?

— Куинн! — Колин вскочил со своего места и бросился к двери, лавируя между столиками, пока не наткнулся на ее ноги.

— Черт, — проворчал я в свое пиво. Это была одна из злых шуток судьбы? Она что, собиралась побывать везде на этой неделе? Краем глаза я заметил, как мой сын схватил ее за руку и потащил к нашему столику.

Она помахала рукой.

— Привет.

— Привет.

— Я и не думала, что вы будете здесь. Я видела твою маму, и она сказала, что это хорошая пиццерия.

Ааа. Не судьба, а моя мама.

Я не сомневался, что в ту же минуту, как я повесил трубку, она отправилась в дом Монтгомери и предложила Куинн зайти в «У Одри», прежде чем она уедет из города.

— Не хотите сесть с нами? — Колин запрыгнул в кабинку и подвинулся к окну, чтобы освободить место.

— Я как раз собиралась взять заказ на вынос, — ответила Куинн, в то время как я сказал:

— Она занята, приятель.

— Пожалуйста? — Колин сложил руки вместе и взмолился. — Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Шесть раз подряд. Парень был в отчаянии.

Я подавил стон и указал на свободное пространство.

— Присоединяйся к нам.

— Ты уверен?

Нет.

— Да.

Колин сжал кулаки, когда Куинн скользнула на свободное место рядом с ним и появилась официантка.

— Ребята, вы готовы сделать заказ?

— Мы возьмем большую гавайскую пиццу и хлебные палочки.

— Нет, пепперони, — поправил Колин.

— Куинн не любит пепперони. — Я протянул официантке наше меню. — Спасибо.

— Ты помнишь, — прошептала Куинн.

— Откуда ты это знаешь, папа? — спросил Колин.

— Помнишь, я говорил тебе, что мы с Куинн были соседями?

— О, да, — протянул он, затем перевел взгляд на Куинн. — Что еще из еды вам не нравятся?

Клубника. Сахарный горошек. И самый злостный нарушитель…

— Бекон, — ответила она.

— Что? — У Колина отвисла челюсть. — Вы не любите бекон?

— Нет. Я странная, да? И ты можешь обращаться ко мне на «ты».

— Очень странная. — Он хихикнул. — Я не люблю струнный сыр (прим. ред.: струнный сыр — это волокнистый сыр, который формуется в длинные нити и его можно разделять на части).

— Но тебе нравятся другие сыры, например, те, что кладут в пиццу.

— Да. — Он выпил свой лимонад, медленно придвигаясь ближе к Куинн. Капля конденсата, упавшая с его чашки, упала ей на руку, и она просто смахнула ее. — У тебя есть домашние животные?

— Никаких домашних животных. Я редко бываю дома, поэтому, думаю, если бы в моем доме жила собака или кот им было бы одиноко.

— Я хочу собаку. — Большие карие глаза Колина устремились на меня.

— Не раньше, чем тебе исполнится восемь.

Такова была сделка, к которой мы пришли. Когда ему исполнится восемь, он сможет завести собаку, и будет шанс, что он сможет разделить ответственность за щенка.

— Ты можешь так? — Мой сын отставил чашку и начал круговыми движениями поглаживать свой живот, одновременно постукивая себя по макушке. Он работал над этим несколько месяцев, потому что Нэн еще в детстве сказала ему, что Куинн может это делать. Нэн клялась, что именно в этот момент она поняла, что Куинн станет отличным барабанщиком.