Расколы и припевы - Девни Перри

Девни Перри

Расколы и припевы

Глава 1

Куинн

— Похороны в субботу.

Я кивнула.

— Я знаю, ты занята, но если бы ты смогла прийти, твой отец… Я знаю, он был бы признателен за поддержку.

За дверью моей гримерки раздался глухой рев. Раздались аплодисменты и крики. Пол вибрировал от топота ног. Должно быть, последнее выступление на разогреве, потому что толпа бесновалась. Стадион бесновался, когда на сцену выходили «Хаш Нот».

— Куинн, ты здесь?

Я прочистила горло, смаргивая навернувшиеся слезы.

— Я здесь. Прости.

— Ты приедешь?

За девять лет моя мать ни разу не просила меня вернуться в Монтану. Не на Рождество. Не на дни рождения. Не на свадьбы. Неужели ей было так же трудно задавать этот вопрос, как мне — ответить?

— Да, — выдавил я из себя. — Я буду там. Завтра.

В трубке прозвучало ее облегчение.

— Спасибо.

— Конечно. Мне нужно идти. — Я повесила трубку, не дожидаясь, пока она попрощается, затем встала с дивана и подошла к зеркалу, чтобы убедиться, что мои слезы не размазали подводку и тушь для ресниц.

В дверь постучали кулаком.

— Куинн, пять минут.

Слава богу. Мне нужно было убраться к чертовой матери из этой комнаты и забыть об этом телефонном звонке.

Я допила остатки водки с тоником и нанесла еще один слой красной помады, затем оглядела комнату в поисках барабанных палочек. Они были со мной почти везде — Джонас дразнил меня, что они служат мне защитой, — и раньше я клала их на стол. Вот только сейчас на нем не было ничего, кроме тарелки с недоеденной едой. На диване палочек тоже не было. Единственный раз, когда я выходила из гримерки, это когда ходила за коктейлем и сэндвичем.

Кто, черт возьми, вломился в мою гримерку и забрал их? Я подошла к двери и распахнула ее, позволяя ярости разогнать боль в моем сердце.

— Где мои палочки? — крикнула я в коридор. — Тот, кто их забрал, будет уволен.

Невысокий лысеющий мужчина появился из-за двери, за которой он стоял. Он был новичком в команде, его наняли всего две недели назад. Его щеки раскраснелись, когда он протянул руку с моими палочками в своей потной ладони.

— О, э-э… вот.

Я вырвала их у него из рук.

— Почему ты был в моей гримерке?

Его лицо побледнело.

Ага. Уволен.

Я не допускала мужчин в свою гримерку. Среди команды был широко известен тот факт, что, если вы не входите в очень короткий список исключений, в мою гримерку не допускаются люди с пенисом.

Это правило существовало не всегда, но после череды неприятных событий оно стало обязательным.

Однажды я вернулась в свою гримерную и обнаружила мужчину в центре комнаты, в джинсах и белых трусах, собранных на лодыжках, пока он демонстрировал мне свой стручок. Как-то раз я пришла и обнаружила двух женщин, целующихся на моем диване — они приняли мою гримерку за гримерную Никсона.

Последней каплей стало то, что случилось три года назад. Я промокла до нитки после концерта и отчаянно пыталась избавиться от пропотевшей одежды. После часовой игры на барабанах при ярком освещении с меня обычно прямо лилось. Я сняла джинсы и майку, оставшись в одних трусиках и лифчике, и потянулась за сумкой, которую брала с собой на каждое шоу. Когда я открыла сумку, чтобы достать запасную одежду, то обнаружила, что она вся в сперме.

Так что больше никаких мужчин — низеньких, высоких, лысых или волосатых.

— П-простите, — пробормотал Коротышка. — Я подумал, что подержу их для вас.

Следом за ним по коридору промчался мой тур-менеджер Итан, с широко раскрытыми глазами, бормоча извинения. Итан был миротворцем, но он не спасет Коротышку.

В некотором смысле, я была рада, что этот парень пробрался в мою гримерку и взял мои палочки. Мне нужна была цель, куда-то направить бушующее горе, прежде чем оно поставит меня на колени, и у этого придурка на лбу была мишень.

Мне почти стало его жаль.

— Ты хотел подержать их для меня? — Я помахала рукой, держащей палочки Зилджиана (прим. ред.: Барабанные палочки Зилджиан — это барабанные палочки, которые производит компания Зилджиан. Она предлагает широкий ассортимент палочек для разных жанров музыки: джаза, рока, поп-музыки и классической музыки). Команда суетилась вокруг нас, держась подальше, готовясь сменить конфигурацию сцены. — Ты тоже собирался подержать «Уорика» (прим. ред.: Уорик — немецкая компания по производству музыкальных инструментов, в частности бас-гитар) Джонаса? Или «Фэндер» (прим. ред.: Фэндер — американская компания, производящая электрические и акустические гитары) Никсона? В этом сегодня заключается твоя работа? Держать вещи для группы?

— Я, э-э-э…

— Пошел ты, урод. — Я ткнула его палочками в нос. — Убирайся нахрен с глаз моих долой, пока я не использовала твою голову в качестве ловушки.

— Куинн. — Итан подошел ко мне и обнял за плечи. Он слегка сжал меня, затем развернул и подтолкнул в раздевалку. — Почему бы тебе не закончить подготовку?

За своей спиной я услышала, как Коротышка пробормотал:

— Сука.

То есть женщина является сукой, потому что не спускает с рук мужчине дерьмовое поведение? Если бы на моем месте был парень, Коротышка, во-первых, не осмелился бы войти в раздевалку.

— Он уволен, Итан, — бросила я через плечо.

— Я позабочусь об этом.

Я пинком закрыла дверь и глубоко вздохнула.

Черт возьми, почему наш тур заканчивается? Почему сегодняшний вечер последний? Что мне действительно было нужно, так это плотный график поездок и концертов, чтобы поездка в Монтану на похороны была невозможна.

Вот только на этот раз не было никаких оправданий. Этого прощания было не избежать, и в глубине души я знала, что возненавижу себя, если попытаюсь.

Каким-то образом я найду в себе мужество.

Слезы подступили снова, и я крепко зажмурилась. Почему я не выпила еще водки?

После концерта в Бостоне я планировала вернуться домой в Сиэтл и писать музыку. Летний тур закончился, и у нас не было никаких планов на ближайший месяц. Только теперь вместо Вашингтона я полечу в Монтану.

К Нэн.

Моя любимая бабушка, с которой я разговаривала в понедельник, умерла прошлой ночью во сне.

— Тук. Тук. — Дверь приоткрылась, и Итан просунул голову внутрь. — Ты готова?

— Готова. — Я сжала свои палочки в руке, черпая силу в гладком дереве. Затем я последовала за ним и пробралась сквозь толпу людей.

Аплодисменты толпы становились громче с каждым шагом