Развод в 45. Прощай, горе луковое! - Ирина Наумова Страница 2

растрепаны, на щеке красовался синий след от чернильной ручки. За ней неторопливо вышел четырнадцатилетний Антон. Сын за последнее лето сильно вытянулся, стал угловатым и молчаливым, как все подростки в его возрасте. Он молча забрал у меня тяжелую сумку с медицинскими картами, которую я притащила из амбулатории, и помог снять намокшую куртку.

— Мам, там у меня с дробями не получается, — затараторила Вера, заглядывая мне в лицо. — И папы всё еще нет. Он обещал мне циркуль новый привезти из района, а его телефон недоступен.

— Папа занят, Верочка, у него важные встречи по поводу сбыта, — мягко сказала я, хотя внутри шевельнулось легкое раздражение.

Макар уехал еще в обед, сказав, что нужно заскочить в администрацию района по поводу аренды нового участка земли под чеснок. Но почему телефон выключен? Обычно он всегда на связи, особенно когда ждем машины от закупщиков.

— Идите на кухню, я сейчас умоюсь и помогу тебе с математикой, — я потрепала дочь по мягким волосам.

В ванной я долго мыла руки с мылом, пытаясь смыть этот неистребимый запах лука, земли и больничного антисептика. Посмотрела на свое отражение в зеркале под тусклой лампочкой. Лицо бледное, под глазами залегли темные тени, пара седых прядей выбилась из косы. Когда я в последний раз пользовалась кремом для лица? Наверное, месяц назад. А уж про маникюр и говорить нечего — ногти коротко острижены, кожа на пальцах сухая, потрескавшаяся от постоянного мытья рук и бумажной пыли.

«Ничего, — привычно подумала я, отворачиваясь от зеркала. — Вот закроем сезон, отдадим последний кредит за трактор, тогда и собой займусь. Сейчас не до глупостей».

На кухне мы сели ужинать. Дети болтали о школе, Антон рассказывал про уроки физкультуры, Вера жаловалась на вредную одноклассницу. Я слушала их вполуха, поглядывая на настенные часы. Было уже почти девять вечера. Макара всё не было.

Вдруг на улице послышался знакомый рокот мотора. Наш семейный пикап — не новый, но крепкий «УАЗ» — мягко зашуршал шинами по мокрому гравию возле калитки. Фары полоснули желтым светом по кухонному окну и погасли.

— Папа приехал! — Вера спрыгнула со стула и побежала в прихожую.

Я поднялась следом, чувствуя, как непроизвольно расслабляются плечи. Слава богу, живой и здоровый, мало ли что на скользкой трассе может случиться.

Дверь открылась, впуская в дом облако холодного уличного воздуха. Макар вошел в прихожую, и я невольно замерла на пороге кухни.

Муж выглядел удивительно хорошо. Даже слишком хорошо для человека, который провел весь день в разъездах по пыльным кабинетам районной администрации. Его новая куртка, купленная месяц назад в городе, была сухой и чистой. От Макара не пахло ни бензином, ни табачным дымом, ни привычной дорожной пылью.

Вместо этого от него веяло дорогим мужским одеколоном, свежестью цитрусовых и… чем-то еще. Тонким, едва уловимым ароматом сладких, почти приторных духов. Этот запах показался мне чужим и неуместным в нашей прихожей, где всегда пахло сушеными травами и обувным кремом.

— Папа! А циркуль? — Вера преданно заглянула ему в глаза.

Макар слегка поморщился, словно его отвлекли от каких-то очень важных мыслей, но тут же натянул дежурную улыбку.

— Ох, Верочка… Представляешь, закрыт был магазин канцелярский. В следующий раз обязательно привезу. Иди к себе, мне с мамой поговорить надо.

Дочь разочарованно вздохнула и побрела в свою комнату. Антон проводил отца внимательным, слишком взрослым взглядом и тоже ушел к себе, тихо прикрыв дверь.

— Как съездил? — спросила я, подходя ближе. — Почему телефон выключен был? Из города машина приходила за севком, еле разобралась с накладными. У них в путевом листе опять ошибка была в тоннаже, хорошо, что я проверила.

Макар небрежно сбросил ботинки, даже не наклонившись, чтобы расшнуровать их. Он посмотрел на меня сверху вниз — высокий, статный, с аккуратно подстриженной бородой, в которой едва заметно поблескивала благородная проседь. За последний год, как только бизнес стал приносить стабильный доход, Макар начал сильно меняться. Стал следить за собой, регулярно ездить в парикмахерскую в райцентр, покупать дорогую одежду. Он больше не выглядел как простой деревенский мужик, уставший от работы в поле. Он выглядел как успешный предприниматель.

И на этом фоне я чувствовала себя особенно неуютно.

— Телефон разрядился, — сухо бросил он, проходя мимо меня в гостиную. — И вообще, Лиза, неужели нельзя было обойтись без твоих звонков? Я важными делами занимался. Нам землю новую под чеснок одобрили, а ты из-за каких-то накладных панику поднимаешь.

— Макар, это не «какие-то накладные», это наши деньги, — я пошла за ним, вытирая руки о простой ситцевый фартук, висевший на поясе. — Если бы я не проверила, мы бы потеряли крупную сумму. И на складах влажность поднялась, я мужикам велела вентиляцию проверить. Ты сам вчера говорил, что надо за вентиляцией следить…

Макар остановился посреди комнаты, медленно повернулся ко мне и окинул меня долгим, оценивающим взглядом. Его глаза, обычно теплые и карие, сейчас казались холодными, почти чужими. В них не было ни тепла, ни благодарности. Только глухое, раздраженное недовольство.

— Вот именно об этом я и говорю, Лиза, — тихо, но отчетливо произнес он.

— О чем? — не поняла я, застыв на месте.

Макар тяжело вздохнул, засунул руки в карманы джинсов и качнул головой.

— Ты посмотри на себя. В кого ты превратилась?

Его слова прозвучали как негромкий хлопок бича в тишине комнаты. Я непроизвольно опустила взгляд на свой фартук — на нем темнело пятно от картофельного крахмала. Рукава моей старой домашней кофты были закатаны до локтей, обнажая сухую, покрасневшую от холодной воды кожу рук. На ногах — растоптанные домашние тапочки.

— Макар, я с работы пришла… — тихо начала я, чувствуя, как к горлу подступает горячий, горький ком. — В амбулатории весь день на ногах, потом на твоих складах три часа накладные проверяла…

— Да при чем здесь склады! — раздраженно перебил он, взмахнув рукой. — Ты вечно уставшая, вечно ворчишь, вечно пахнешь этими своими лекарствами из клиники или гнилым луком со складов! Ты посмотри на свои руки — они же как у чернорабочей! Мне стыдно с тобой в район выехать. Другие жены предпринимателей… они выглядят как женщины. Хрупкие, ухоженные, пахнут хорошими духами. А ты? Ты превратилась в какую-то ломовую лошадь, Лиза. Мне нужна муза рядом, понимаешь? Женщина, которая вдохновляет на подвиги, а не бухгалтер в резиновых сапогах.