Высокомерный наследник - Мишель Хёрд Страница 18

Недовольный тем, что мне не дали убить Джастина этой ночью, я наблюдаю, как двое офицеров зачитывают ему права.

Другой офицер поднимает мой телефон с земли, и я огрызаюсь: — Это мой.

Прежде чем вернуть устройство, офицер записывает мои показания. Предупредив, что они свяжутся со мной позже, Хантер ведет меня к своей машине.

Сейчас всё дается с трудом. Говорить. Дышать.

Думать. Просто всё, черт возьми.

Уже в предутренние часы я добираюсь до больницы, куда отвезли Милу.

— Тебе стоит привести себя в порядок, — замечает Хантер и указывает на мои руки, покрытые кровью.

Я останавливаюсь в туалете и, моя руки, смотрю, как кровь смешивается с водой. Когда я заканчиваю и мой взгляд встречается с отражением в зеркале, я вижу кровавые пятна на своей рубашке, и почва снова уходит у меня из-под ног.

Это кровь Милы.

Это зрелище опустошает. В груди теснит так, будто я сейчас взорвусь. Я понятия не имею, как там Мила.

Я делаю несколько вдохов, пытаясь прийти в себя.

Быстро вытираю руки и бегу в зал ожидания.

Сев рядом с Хантером, я спрашиваю: — Есть новости?

Он качает головой и подбадривающе улыбается: — Уверен, скоро нам скажут, как она.

Фэллон догадывается попросить медсестру осмотреть мою руку. Я нетерпеливо сижу, пока она обрабатывает раны и накладывает повязку. К счастью, ничего серьезного.

Нам приходится ждать долгие часы, которые кажутся вечностью, прежде чем в частный зал ожидания выходит старший брат Милы, Райкер.

Я вскакиваю, не сводя глаз с его измученного лица. Он произносит: — Мила в стабильном состоянии. Родители с ней.

Я хочу её видеть. Хочу обнять её. Но я не могу, и это, черт возьми, убивает меня.

— Что сказали врачи? Она будет в порядке? — спрашивает Хантер.

— У неё... — Райкер тяжело сглатывает, на мгновение кажется, что его сейчас вырвет, но потом он продолжает: — У Милы два треснувших ребра, повреждения мягких тканей и сотрясение мозга. Ей придется остаться здесь на пару дней. Всё, что мы можем — это ждать. Вам лучше ехать домой. Я позвоню, если что-то изменится.

Я качаю головой и опускаюсь на мягкий диван. Мой взгляд прикован к забинтованной правой руке.

Мне следовало убить Джастина, пока была возможность. Теперь этот ублюдок преспокойно сидит в камере.

Вспышки улыбающегося лица Милы сменяются видом её изломанного тела.

Всё кажется приглушенным, а обстановка — тусклой, будто из мира выкачали всю жизнь.

Мила — это яркость каждого цвета вокруг меня.

Она — ритм биения моего сердца. Её улыбка освещает мой мир, а её дерзость приправляет мое обыденное существование.

Без Милы...

Ради чего тогда жить?

— Джейс.

Услышав голос мистера Уэста, я вскидываю голову и вскакиваю на ноги. Его лицо омрачено тревогой. Он берет меня за руку и говорит: — Мила только что пришла в себя и просит позвать тебя.

Я киваю и спешу по коридору к её палате. Когда я вхожу и мой взгляд падает на неё, давление в груди немного ослабевает.

— Джейс, — хрипит она, и её покрытое синяками лицо искажается от боли.

Я бросаюсь вперед, сажусь на край кровати и склоняюсь над ней.

— Я здесь, Мила. Я здесь.

Ей удается поднять одну руку и схватить меня за рубашку, притягивая ближе. Когда она прячет лицо у меня на шее, я обнимаю её и держу, пока она плачет.

Этот ублюдок заплатит за каждую её слезу.

— Я здесь, Мила, — продолжаю я шептать.

Прижимая к себе мою израненную девочку, я клянусь никогда не отходить от неё. Я не знаю, как именно, но я помогу ей пройти через этот кошмар.

Я должен цепляться за надежду, что еще увижу её улыбку и снова услышю её дерзости.

ГЛАВА 12

МИЛА

Мне стоит огромных усилий просто открыть глаза, а когда это наконец удается, я вижу встревоженное лицо папы и слезы мамы.

На одну блаженную секунду меня наполняет замешательство.

Но затем вспышки событий прошлой ночи начинают бомбардировать мое сознание. Сердце чуть не выпрыгивает из груди — страх затягивает меня обратно в кошмар, в который превратилась моя жизнь.

Я вижу безумное лицо Джастина.

Чувствую его руки на себе.

Затем всё закручивается в черном хаосе, когда я вспоминаю ощущение его тела между моих ног.

Меня накрывает тошнота, и сквозь панику и отчаяние я не воспринимаю ни слова из того, что говорят родители.

Я не могу сосредоточиться. Не могу с этим справиться.

Растоптанный, мой разум цепляется за одну безопасную мысль. Джейс.

Каждая капля любви, которую я испытываю к нему, борется с ужасом, поглотившим меня.

— Джейс, — скулю я, и мой отчаянный взгляд впивается в отца. — Джейс.

Он кивает и выбегает из палаты. Я не могу отвести глаз от двери, и в тот момент, когда Джейс появляется на пороге, кажется, что часть тьмы отступает вместе с его присутствием.

— Джейс, — хриплю я, когда облегчение от его вида переполняет меня.

Он бросается вперед и садится на кровать.

— Я здесь, Мила. Я здесь.

Его голос действует как успокаивающий бальзам на мою истерзанную душу.

Поскольку Джейс теперь на расстоянии вытянутой руки, я пытаюсь поднять левую руку, но волна острой боли заставляет меня замереть, и я пробую пошевелить правой. Когда боль оказывается не такой интенсивной, мне удается ухватиться за его футболку и притянуть его ближе.

Я прячу лицо у него на шее, и, ощутив подобие безопасности, начинаю плакать. Я плачу из-за кошмара, который пережила, но также и из-за всего того, что у меня украли.

Я чувствую себя такой маленькой и хрупкой в объятиях Джейса. Кажется, от того человека, которым я была раньше, ничего не осталось, и от этого я рыдаю еще сильнее.

— Я здесь, Мила, — раз за разом шепчет Джейс, пока я не киваю, прижавшись к его шее. Это движение заставляет его отстраниться. Его черты лица искажены мукой и яростью. Когда наши взгляды встречаются, и я снова вижу его золотисто-карие глаза, я чувствую себя немного защищеннее.

Всего за одну ночь всё между нами изменилось. Сейчас мне плевать, друзья мы или нечто большее. Меня не волнует ничего, кроме того чувства безопасности, которое я испытываю, когда он рядом. Джейс стал убежищем для моей загубленной души и разбитого сердца.

— Не уходи, — шепчу