Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт Страница 12

— Вы кто?

Моё лицо вытягивается, улыбка гаснет, уступая место стыду.

Делко не предупредил за мой приход? Ну и мужлан!

Внезапно мужчину буквально выталкивает из прохода какая-то женщина. Я слышу её звонкий смех за дверью.

— Прекрати это! — ворчит она на него.

Она тоже очень высокая. Даже на каблуках я ниже её как минимум на целую голову.

Видимо, это семейное.

Она великолепна. Безупречная укладка, праздничный макияж с золотистыми блестками на веках и скулах. На ней бордовое платье, идеально подчеркивающее фигуру. Она выглядит цветущей; я бы дала ей лет сорок, хотя догадываюсь, что она должна быть гораздо старше.

Она улыбается мне куда искреннее, чем мой отец, когда принимал меня у себя… Я немного успокаиваюсь.

— Ты, должно быть, Скайлар?

Она даже не дает мне ответить и сразу заключает в объятия. Это не просто вежливое приветствие, это настоящие, крепкие объятия. У меня перехватывает дыхание, но это на удивление помогает мне окончательно расслабиться.

У этой женщины есть дар — заставлять тебя чувствовать себя в своей тарелке и вызывать доверие.

— От тебя так приятно пахнет.

Я не могу сдержать улыбку.

— Спасибо…

Она разрывает объятия и отступает на шаг.

— Не слушай этого болвана, Дел предупредил нас, что ты будешь.

Дел…

— Меня зовут Эмбер, я мама Делко, но ты можешь звать меня Эбби!

Я киваю.

— Очень приятно, Эбби.

Она улыбается и буквально заталкивает меня внутрь. Я, та, что еще десять минут назад боялась и сомневалась, стоит ли принимать это приглашение, теперь не могу согнать улыбку с лица.

Я снова оказываюсь лицом к лицу с отцом Делко, который остался за дверью. Он с любопытством и интересом поглядывает на пакет с бутылками в моих руках. Сдерживая смешок, я протягиваю его ему.

— Это для вас.

Он округляет глаза, разглаживая воображаемые складки на рубашке.

— Не уверен, что осилю всё это в одиночку, но… спасибо!

Моя улыбка становится еще шире, я смеюсь над его шуткой. Кажется, я начинаю понимать его характер: тот еще шутник и балагур.

Я не успеваю ничего ответить — он хватает пакет и уносится в сторону кухни.

Я оглядываю гостей, пока Эбби закрывает за нами дверь.

Маленький мальчик играет в приставку посреди гостиной. За ним на диване сидит мужчина, на вид лет тридцати, сосредоточенно уткнувшись в телефон. На кухне я замечаю отца Делко, который изучает каждую бутылку, явно довольный моим выбором. Там же три женщины о чем-то болтают, нарезая овощи и поглядывая в духовку. Две из них, похоже, ровесницы Эбби, а третья — моя сверстница — пытается успокоить плачущую малышку на руках.

Все они очень красивые и нарядные сегодня. Даже мужчины постарались. Это прекрасная маленькая семья; я почти завидую им.

Но Делко нигде не видно…

— Давай я заберу вещи?

Я киваю и передаю Эбби пальто. Сумочку я оставила в машине.

— Я принесла вино. Отдала его…

— Стиву. Это мой муж.

Я наблюдаю за ним. Она смотрит на него одновременно с любовью и напускным раздражением. Я едва не прыскаю. Затем чувствую её ладонь у себя на спине.

— Пойдем, я всех представлю!

Я позволяю ей вести меня на кухню, чувствуя легкое волнение. При нашем приближении три женщины одновременно оборачиваются к нам.

— Скайлар, познакомься, это Линда, моя младшая сестра.

Линда на пару секунд отвлекается от духовки, чтобы поприветствовать меня, и улыбается.

— Сандра, моя старшая сестра.

Та салютует мне, осушая свой бокал.

— Подружка Делко? — кивает она в мою сторону.

Эта дамочка не ходит вокруг да около. Линда толкает её локтем, но та игнорирует сестру, ожидая моего ответа.

Я не совсем понимаю, что сказать. Выбираю самый простой вариант.

— Мы друзья.

Так будет лучше.

Она вскидывает бровь и бросает на меня подозрительный взгляд, наливая себе еще. Она мне не верит, но я не спорю.

— А это Бетти! Жена моего племянника, Зака.

Она указывает на мужчину на диване.

— Это мой сын, — уточняет Линда.

Я киваю. Значит, двоюродный брат Делко.

Но где же он сам?

Я не решаюсь спросить.

— А эта маленькая плакса — Лили.

Бетти наклоняет голову к дочери, пытаясь перекричать её всхлипы.

— Поздороваешься, Лили?

Малышка икает и отстраняется от плеча матери, чтобы несмело взглянуть на меня.

— Привет…

Я улыбаюсь ей. Она шмыгает носом и поворачивается к Бетти.

— А кто это?

Она шепчет, стараясь быть незаметной, но я слышу её так отчетливо, будто она спросила меня напрямую.

Я позволяю себе ответить вместо матери:

— Меня зовут Скайлар. Я подруга Делко.

Внезапно её глаза загораются, но на ресницах снова проступают слезы.

— Делко?

Я киваю.

— А тебя как зовут?

Я прекрасно знаю, как её зовут — я же слышала Бетти. Но я даю ей возможность представиться самой.

— Лили. Мне четыре годика.

Она поднимает четыре пальца, показывая свой возраст на случай, если я вдруг не поняла. Я прыскаю и киваю.

— Очень приятно, Лили. И к чему были все эти слезы?

Лили не отвечает, предпочитая снова спрятаться на плече у матери. Вся четверка женщин забавляется её реакцией.

Я пользуюсь моментом, чтобы вмешаться и наконец задать свой вопрос:

— А где Делко?

Эбби улыбается мне; кажется, она заметила, как мне не терпится его увидеть.

— Он ушел за десертом, скоро будет. Признаюсь, я немного припозднилась с готовкой ужина. У меня совсем не осталось времени на мой знаменитый пирог с пеканом, — говорит она с легким чувством вины.

Я киваю. У меня нет другого выбора, кроме как набраться терпения.

Глава 7

Уже семь вечера, когда мы выходим из кондитерской. Дядя поехал со мной, чтобы помочь выбрать десерты.

Магазин пуст, а я на мели.

— Не понимаю, почему ты так настаивал на этом малиновом пироге, — ворчит он. — Он стоит целое состояние. Да и никто не любит малиновые пироги!

Это правда. Но Котенок обожает малиновые пироги. И сегодня я не позволю себе ни единого промаха. Так что, черт возьми, на столе будет этот малиновый пирог.

Я не отвечаю. Голос ко мне вернулся, но молчание стало скорее привычкой, чем необходимостью. Кажется, я начинаю говорить только тогда, когда это жизненно важно. Именно так я решил сообщить матери, что пригласил на ужин гостя. Котенок заслуживала большего, чем быть представленной моей семье на клочке бумаги.

Возвращение моего голоса стало шоком для родителей. Я опасался их реакции, но больше всего — их вопросов.