Во главе синдиката - РуНикс

Автор переводов: книжный блогер — zal_zala_deprem

Спасибо за прочтение Подписка поддерживает выход новых переводов.

Просим удалить файл после ознакомления.

И вот оно начинается

Неизвестный

Город Тенебрае, 1985 год

Холодной, тёмной зимней ночью, когда завывал ветер, а с неба лил ледяной дождь, двое мужчин из отряда «Тенебра» встретились с двумя представителями Теневого Порта посреди пустыни.

Он тоже был там — пятый человек. Переговорщик. Без улыбки, неприятный, холодный — представитель организации, о которой большинство предпочитало ничего не знать. Присутствие на этой встрече не входило в его планы, особенно когда мороз пробирал до костей, но путь к тому, чтобы стать богом, всегда имел свою цену.

Он поднимался по карьерной лестнице и почти достиг вершины, карабкаясь по спинам жадных, ненасытных ублюдков вроде тех, с кем ему предстояло встретиться сегодня. Умные бизнесмены, которые превращались в неуклюжих идиотов при одном лишь взгляде на истинную власть. Они попробовали всего каплю — и уже вели себя как пьяные.

Дураки.

Он едва заметно усмехнулся, ощущая странное отчуждение. Пока ждал прибытия машин, всё чаще ловил себя на мысли, что уже не понимает, к чему ещё ему стремиться. У него было всё: деньги, власть, влияние. Семья, которой он был предан. И место, где его считали отступником.

Он был одновременно верным мужем и неуправляемым демоном, любящим отцом и бесчеловечным чудовищем.

Но всё это слишком быстро приедалось.

В последнее время внутри него царило затишье — странная летаргия, словно что бы он ни делал, что бы ни принимал, всё равно оставался пустым. Он ел, ел и ел, но голод не проходил. И всё чаще задавался вопросом, что сможет разорвать этот бесконечный круг.

Скука всегда становилась концом.

Для всех.

Любого другого подобные мысли испугали бы. Но не его.

Он видел в этой апатии не конец, а возможность. Шанс создать нечто новое. Встряхнуть этот мир и показать ему то, чего он ещё никогда не видел.

Прислонившись к машине и не обращая внимания на пронизывающий ветер, он наблюдал, как неподалёку остановились два автомобиля. Из них вышли мужчины, считавшие себя союзниками организации.

Идиоты.

Им следовало понимать: в этом мире союзников не существует.

Впрочем, в последнее время не было и врагов.

Всё стало слишком легко.

Возможно, именно это и породило его скуку. Ему был нужен достойный противник.

Но таких больше не осталось.

Возможно…

Он мог бы создать его сам.

Мысль зародилась где-то в глубине сознания, медленно расползаясь по разуму и превращаясь в уродливую, извращённую идею.

Он встретил их с улыбкой.

Скука больше не выдерживала.

Глава 1

Дайнн, Глэйдстоун

В темноте он чувствовал себя как дома.

Нет, поправил он себя. Темнота ощущалась как дом, в котором он прожил много лет, комнаты, уголки и закоулки которого были до боли знакомы, настолько, что он мог передвигаться по ним с закрытыми глазами. Домом была она — маленькая, хрупкая женщина с огненно-рыжими волосами, редким смехом и лунным светом в душе, который заставлял его верить в вещи, о которых он знал лишь на концептуальном уровне, вещи, которые он понимал, только встретив её.

— Это жульничество! — воскликнула она, бросив на него взгляд, способный убить менее достойных мужчин. Её сочные глаза сверкали той жизнью, которую он с гордостью возродил в ней. Он задавался вопросом, когда увидит этот блеск снова, и с каждой секундой грудь сжималась от осознания: их время ограничено. Он думал, наблюдая за едва заметной морщинкой меж её бровей, за тем, как опустились уголки губ, когда она сосредоточилась на картах, — как всё изменится. Потому что всё изменится. В тот миг, когда он расскажет ей о том, что должно произойти, когда её мир расширится, включив других людей, которые станут важны для неё, а значит, и для него, — всё изменится.

Дейнн не любила перемен, касающихся её, особенно тех, что были вне его контроля.

Однако ради неё он должен был чем-то пожертвовать, не жертвуя при этом ею. Таково было её понимание любви, не так ли?

Он должен был ей сказать. Но, зная её, понимая, как работает её ум, как тревоги разъедают её изнутри, он понимал, что должен подождать до последнего момента. Иначе она будет слишком много думать, до такой степени, что станет недееспособной, возможно, даже заболеет. В его маленькой пламенной женщине была сила, которую она сама не видела, но сейчас она была хрупкой. Её сердце — крошечный орган под восхитительной грудью — было слишком большим, слишком сильным и слишком быстрым, и если бы оно перестало делать хотя бы что-то из этого так же, как раньше, он не знал, кем бы стал. Она была его путеводной звездой, единственным постоянным, ярким пятном в его мрачном мире.

— Я не изменяю, — сказал он, тихо запечатлевая этот момент в памяти, чтобы переживать его заново в то время, когда её не будет рядом. — Ты должна научиться лучше блефовать.

Её губы надулись, приняв форму мягких губ, напомнившую ему маленьких безобидных существ, которых весь мир называет милыми.

Чёрт, она была такой милой, когда такая. Ни об одном человеке он и представить не мог, что подумает подобное. Младенцы, щенки и котята достаточно милы, но они не согревали его изнутри так, как она, словно холод больше никогда не коснётся его костей, пока она мерцала внутри него.

Она бросила карты на стол, громко вздохнув с преувеличенным раздражением, которое его позабавило. Она становилась сварливой, когда что-то шло не по её плану. Милашка.

Лёгкий ветерок ласкал её распущенные волосы, лениво развевая их, словно пламя в очаге, пока они сидели на балконе своего гостиничного номера. Было поздно, и если бы всё зависело от него, он бы просто держал её в постели всё это время, пожирая, оскверняя, уничтожая так, чтобы это навсегда запечатлелось в её костях, чтобы ничто и никто не смог вырвать его из её существа. Но она, не подозревая о том, что вот-вот произойдёт, и желая отвлечься от откровений, обрушившихся на неё за последние двадцать четыре часа, хотела сделать нечто нормальное, безобидное, до смешного обычное. И вот он учил её играть в карты, в чём, к его большому удовольствию, она ужасно не преуспевала. Его