Во главе синдиката - РуНикс Страница 3

— Что ты имеешь в виду? Как меня найти?

Он крепко держал её за бёдра, сохраняя спокойствие, и рассказывал правду.

— Морана, девушка твоего брата, — хакер. Она умная и уже давно ищет в интернете любые следы тебя. Я просто отправил ей крупицу информации прошлой ночью.

Он наблюдал, как расширились её глаза, как её ногти впивались в его мышцы, напоминая о сексе, особенно когда он вводил свой член в неё и как первое ощущение его пирсинга во влагалище заставляло её сжиматься вокруг него.

— Дайнн, — её шёпот, произнесённый по его имени, был полон паники, и это чувство оставило неприятный осадок.

Как бы ему ни нравился её лёгкий страх, особенно в интимных ситуациях, ему совсем не нравился тот привкус, который он оставлял, когда это был эмоциональный ужас. Был только один эффективный способ, который он знал, как превратить её страх во что-то более приемлемое, способ, который всегда помогал ей успокоиться.

Он повернул шею и, втянув её сосок в рот через футболку, увлажнил ткань, когда сосок затвердел, наслаждаясь её вздохом, когда её руки сжались на нём тем знакомым образом.

— Нам нужно это обсудить, — заявила она, отталкивая его. Вернее, пытаясь это сделать.

— Мы это обсуждаем, — прошептал он, прижимаясь к её груди и покусывая её сбоку.

Её бёдра пытались пошевелиться, но он удерживал их неподвижно, чувствуя влагу на своих спортивных штанах там, где она была раздвинута. Он опустил пальцы, чувствуя её соки на коже, её сущность была единственной, доставлявшей ему удовольствие. Его пальцы раздвигали её плоть, дразня края, но никогда не касаясь пульсирующего клитора, никогда не проникая внутрь. Из её горла вырвался звук, похожий на стон, и он почувствовал, как его губы дёрнулись на её груди. Он любил этот звук, тот, который она издавала от желания и разочарования, когда он дразнил её. Это было требование и жалоба, смешанные с похотью, настолько сильной, что он чувствовал себя на седьмом небе, слыша его. Но это было отвлечением от её страха; разговор всё ещё был необходим.

Он ещё немного погладил края её клитора, наслаждаясь её стонами, но не теряя из виду главное.

— Сообщение, которое я отправил, будет отслежено завтра, — сказал он, переходя к шее, зная, что место прямо под ухом вызывает сильное возбуждение.

Он изучил её тело как свой личный священный текст, поклоняясь ей каждый день, декламируя её стихи при каждой возможности. Он точно знал, где нежно целовать, чтобы она растаяла, и где сильно кусать, чтобы она возбудилась; он знал, куда толкать, тянуть, ласкать, стоя на коленях, ожидая, когда она благословит его существование.

— Зачем ты это сделал? — выдавила она из себя, едва не застонав, и облила его пальцы, когда он лизнул место под её ухом; аромат её кожи, наполненный запахом цветов и огня, наполнил его.

— Потому что, — он нежно прижался к ней, — ты этого хочешь.

— И ты дашь мне то, что я хочу? При условии, что это будет с тобой?

Она прекрасно знала, насколько сильна его собственническая натура.

— Да.

Она убрала руки с его плеч и опустила их на спортивные штаны, стянула их и вытащила его член. Он снова положил руку ей на бёдра, когда она устроилась на нём, прижавшись всем телом, двигаясь по нему, оставляя металл на его члене блестеть, принимая желаемое удовольствие как своё право. Возбуждение, что-то вроде привязанности, обожания — честно говоря, он не знал, что это, — но что-то более мягкое, менее резкое, чем его обычная мрачность, наполняло его, когда он смотрел, как она принимает, как она так открыто принимает и его, и свою собственную сексуальность, зная глубину травмы, которую это для неё несло, восхищаясь её стойкостью, позволяя ей наслаждаться этим мгновением, купаясь в славе, наблюдая, как её доверие берёт верх над этой травмой.

— Что будет после того, как они меня найдут? — спросила она, задыхаясь от волнения. Её бёдра извивались с присущей ей лёгкостью и плавностью.

— Я думаю, они заберут тебя с собой, — заявил он.

Его слова внезапно заставили её остановиться, блеск желания в глазах померк, сменившись влагой, которая ощущалась как нож в его рёбра.

— Ты меня отпускаешь? — Её губы дрожали. — Ты просто… бросишь меня? Ты же говорил, что не бросишь.

Внезапно она бросилась от него, пытаясь вырваться наружу с бешеной энергией, которую он понимал: нужно немедленно унять. Он крепче обхватил её талию одной рукой, а другой сжал подбородок, чтобы она успокоилась и замерла, не отрывая от неё взгляда. Слеза скатилась по её правой щеке и исчезла в его голой ладони, когда он обхватил её лицо руками.

— Ты правда думаешь… — тихо спросил он, его голос прозвучал холодно, и она, даже спустя столько времени, сделала поспешный вывод: — …что я смогу? Что ты когда-нибудь от меня избавишься?

Её глаза блестели, но она прикусила губу.

— Нет. Но ты же мне это говоришь, — прозвучало как мягкое обвинение.

Он страстно поцеловал её, изливая на неё свою решимость, заражая той же одержимостью — или чем-то подобным; он уже даже не осознавал этого, — которая держала его в своих тисках.

Она позволила ему это, открывая, разворачивая, принимая.

— Мы превратимся в пепел, прежде чем расстанемся, — прошептал он ей в губы.

У неё перехватило дыхание. Он знал, что ей нравятся его слова, что она дорожит ими и хранит в сердце.

— Я никогда тебя не отпущу.

Он отстранился, проведя тыльной стороной пальцев, потемневших от ожогов и шрамов, по её безупречной бледной щеке.

— Считай это временным приключением.

У неё перехватило дыхание, когда она сглотнула.

— Почему? — спросила она, одновременно невинно и обвинительно.

— Потому что ты находишься на пути самопознания, исцеления и возрождения из собственного пепла, — напомнил он ей. — Ты находишь себя, и твой разум наконец готов взглянуть в лицо своему прошлому. Ты эмоциональное существо, Фламма. Тебе нужны все эти частички, чтобы чувствовать себя цельной и счастливой. И мне нравится, когда ты счастлива.

Она рассеянно провела пальцами по его волосам.

— Но что, если я никогда не стану цельной? Что, если после всего этого я останусь… опустошённой?

Дайнн приподнял её бёдра и медленно