Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина Страница 4

— Да, — отвечает Валентина, и в её голосе нет ни радости, ни скорби.

— Но не так давно вступил на престол дона его сын… Кайро, — выдыхает Джулия, как яд. — Кей.

Она поднимает глаза, и в них — тревога. Жгучая, колющая.

— Все говорят… Он зверь. Ему мало денег. Ему нужно… всё. Он хочет продолжить войну. Он жаждет крови.

Валентина кивает. Медленно.

— Хочет. Но не сразу. Перед смертью Антонио… оставил одно условие. Последнее желание.

Она делает паузу, будто проверяя дочь взглядом.

Потом — бросает слова, как ножи:

— Он хотел, чтобы мы объединились. Чтобы кланы перестали убивать друг друга.

— Что? — Джулия подаётся вперёд. — О чём ты? Переговоры не принесли результата. Он прострелил нашему амбассадору колено!

Мать смотрит прямо. Жёстко. Без намёка на колебание.

— Ты и Кайро Кастелло.

— Что? — Джулия встаёт. Бокал звенит, она едва не роняет его. — Нет. Нет, ты…

— Это единственный шанс. — Голос Валентины — как камень. — Белла Вера на грани. Мы на грани. Если ты скажешь "нет" — он не будет ждать. Война начнётся этой же весной.

Джулия будто замирает.

В груди — лязг. В голове — пустота.

Она чувствует, как сердце давит грудную клетку изнутри. Протест замирает на губах, первая мысль – самая верная и острая.

Моя свобода. Мои горы. Мой ветер. Мой мотор. Мой трон, к которому мать готовила меня со дня смерти отца. И мне придется все это потерять? Стать женой этого монстра, за которым кровавый след, и говорят, он вообще не умеет чувствовать?

Я — дикая, а меня хотят привязать к самому холодному врагу. Бросить на растерзание, потому что не хотят искать способ остановить войну иначе.

Она смотрит на мать.

Валентина не отводит глаз.

И в этот миг Джулия понимает: это не просьба.

Это приказ, обёрнутый в шелк, но с остриём внутри.

4

Совсем другое утро развернулось сейчас в тридцати километрах от Белла Веры.

Заброшенная промзона под Палермо всегда считалась местом, которое лучше было обходить десятой дорогой. То, что тут вершилось под покровом ночи, обросло дополнительными легендами, пугающими жителей до икоты.

Здесь нельзя было найти даже граффити, которые обычно в изобилии украшают бетонные блоки полуразрушенных строений. Даже пустых бутылок нет, и не потому, что здесь кто-то тщательно убирает. Никто в здравом уме не сунется туда, где ночами можно услышать выстрелы и стоны, куда никогда не заезжает полиция, да и таксист ни за какие деньги не повезет.

Зона отчуждения, только вместо радиоактивной пыли – власть беспощадного клана Кастелло.

Это их полигон для казни.

Утро — только начинает пробиваться сквозь пыль, поднятую ночным ветром.

Солнечные лучи режут туман, как лезвия.

Ржавые конструкции возвышаются, как скелеты забытых гигантов.

И среди этой мертвой тишины — он.

Молодой мужчина, стоящий посреди этого хаоса. Как темный ангел. Высокий. В тёмной рубашке, расстёгнутой у горла.

На нём — ни пылинки, ни брызги крови, хотя кровь здесь была. И крики. И ужас. Все то, что наполняет его сердце темным триумфом, приумножая власть, которую он совсем недавно вырвал из рук своего отца.

Темные волосы слегка растрепаны, будто он прошёл сквозь бурю — и остался холодным.

Кейро Кастелло. Но все зовут его просто Кей.

Их голос дрожит, когда они произносят это имя.

Он стоит, чуть расставив ноги, и смотрит на мужчину, подвешенного за руки к железной балке.

Тот едва держится в сознании. Кожа покрыта ссадинами, рубашка давно стала тряпкой, а под ним — бочка с цементом, медленно заливаемая водой.

Процесс начат. Он будет долгим. И обратного пути нет.

Кей говорит негромко. Отрешённо. Будто обсуждает погоду.

— Луиджи Спинелли.

Он смотрит на предателя, не мигая.

— Служил нашему клану семнадцать лет. Пил наше вино, был всегда желанным гостем в наших домах, ел за нашим столом. Помнишь, ты подарил мне флеш-накопитель из чистого золота? На мое совершеннолетие.

Обреченный дергается на цепях. Глаза – заплывшие щелки. Кровь медленно капает с многочисленных ран на теле и смешивается с мутной массой в бочке под ним. Огромный чан, который запросто может вместить всех присутствующих. Но предназначен исключительно для предателя.

— И всё это время думал, что можешь продать нас за копейки.

Кайро Кастелло обычно не любит долгих разговоров. Только если наслаждается чужой болью – он может философствовать часами.

— Ты пытался передать записи полиции. Наши маршруты. Наши контакты в мэрии.

Он не ждет ответа. Кея Кастелло не расстраивает предательство. Никаких сантиментов – только месть.

— Ты нарушил первый и самый важный закон: не предай Семью.

Он делает шаг ближе. Легкий ветер играет его волосами.

Глаза Кея тёмные. Стеклянные. Пустые.

Так смотрят не люди. Так смотрит сама смерть.

— И теперь, — продолжает он, — ты станешь частью фундамента нового мира. Мира, в котором никто не усомнится: я здесь хозяин.

Мужчина рвётся в верёвках. Захлёбывается мольбами.

— Пожалуйста… Кей… я не…

— Замолчи, — спокойно произносит он. — Ты уже умер. Просто ещё не понял этого.

Он поворачивается спиной.

Сигнал. Один из его людей, молча, открывает кран.

Вода начинает заливать цемент быстрее.

— Оставьте его, — говорит Кей, уходя по гулкому бетонному полу. — Через час он станет памятником предательству.

Свет солнца падает на его лицо.

И в нём — красота древнего божества и холод машины для убийств.

Он не оборачивается.

И никто не осмеливается взглянуть ему вслед.

Его верные соратники – две черных тени -молча идут за ним. Наконец, один из них спрашивает позволения заговорить.

- Когда мы его схватили, с ним была девчонка. Что с ней делать?

Кей уже и забыл о той девушке, что находилась в доме Луиджи, когда они вытащили его из постели под покровом ночи. Ее заперли в подвале до тех пор, пока не разберутся с Луиджи.

- Что делать? Она не в моем вкусе. Допросить как положено. Ну а потом можете развлекаться, сколько влезет…

5

Джулия сидела на веранде, прижавшись спиной к ротанговому плетению кресла. Жаркий сицилийский воздух словно плавил время, но девушка не замечала его бег.

Она сейчас мало была похожа на воинственную амазонку в коже, которая с легкостью седлала свой