Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч Страница 5

Я подбирал галстук, когда позвонил Лукас. Честно, хотелось послать его к черту, туда же отправить Вито Скальфаро и уехать. Уехать туда, где меня не будут мучить вопросы, где на меня не будут смотреть холодные голубые глаза.

– Тебе мало вчерашних новостей? – отозвался я, когда Лукас на том конце провода щелкнул зажигалкой.

– Хотел сказать, чтобы ты не лез к другим семьям, пока Скальфаро не даст ответ, – он шумно выдохнул. – Незачем давать ему повод сомневаться в нашем расположении, если же он откажет, то у тебя зеленый свет. Делай что хочешь, но не допусти войны, если надо, пойдем на ковер к Тайфуну. – Я удивленно уставился в зеркало, отражение которого показывало не очень приятную картину: синяки под глазами после бессонной ночи, несколько новых морщинок и усталый вид. Я так и не смог уснуть после того, что увидел в кафе. Точнее, кого.

– Ты так просто признаешь поражение?

– Да, мне не нужны новые жертвы, Адам.

– Достаточно одной – меня? – хмыкнул я, выбрав темно-синий галстук. На фоне белой рубашки он выглядел лучше, чем бордовый, который напоминал кровь.

– Я не позволю своему брату погибнуть, – неожиданно строго проговорил Лукас, где-то в отдалении послышался голос Лолы.

Я не мог признаться даже самому себе, что отъезд в Италию стал спасением, потому что в груди все еще давило, когда она оказывалась рядом. Такая близкая и бесконечно далекая.

Лола стала первой девушкой, которую я поцеловал после Марго. Первой девушкой, к которой я испытал что-то кроме безразличия и снисхождения.

Может, именно поэтому Амели Скальфаро выглядела в точности как давно потерянная любовь. Мне хотелось ее найти. Или же она явилась, чтобы отомстить мне за то, что я предал ее память.

– Знаю, – наконец отозвался я. – Ты можешь найти информацию о жене Скальфаро?

– Понравилась? – ядовито спросил брат. А я даже растерялся, потому что не смог бы придумать ни одной причины своего запроса. Впрочем, Лукас все увидит сам. – У тебя какое-то странное пристрастие к чужим женам.

– Долго ты будешь напоминать мне о поцелуе с Лолой?

– До конца твоих дней.

– Тогда стоило убить меня в тот момент, когда я об этом рассказал, – да, может быть, тогда мне не пришлось бы умирать в ожидании сегодняшнего обеда. В ожидании встречи. С ней.

– Мы уже обсуждали это, я просто злопамятный.

– Лучше бы запоминал так дни рождения, – фыркнул я, включив громкую связь, и натянул пиджак.

– Надеюсь, досье его жены для дела, а не потому, что у тебя на нее встал. По слухам, Скальфаро убил несколько приближенных только из-за того, что они помогли ей выйти из машины. – Отлично, я вновь рисковал головой. Видимо, жизнь меня ничему не учила.

– Спасибо за предупреждение, теперь я буду лучше прятаться.

– Адам… – многозначительно произнес Лукас, но отвлекся, когда рядом раздался спокойный голос Лолы.

– Подумала, что ты снова пропустишь ужин, так что принесла сюда, – проговорила девушка, послышался звон посуды, громкое «ой» и смех. Такой искренний, такой простой, что от него в груди что-то сжалось.

Я был рад, что Лукас счастлив. И радовался, что счастлива и Лола. Слишком живой в памяти остался ее разбитый образ после взрыва и похорон.

– Надеюсь, ты меня понял. – После этих слов в трубке послышались гудки. Я откинул телефон, покачал головой и рухнул в кресло, оставаясь в тишине и темноте гостиничного номера: плотные занавески закрывали окна, пряча просторную комнату от солнца.

Вито Скальфаро ждал меня на обед с мелкими боссами своего клана, а мне не хотелось даже подниматься на ноги. Я знал, что снова встречу свое прошлое, знал, что ее глаза снова будут смотреть на меня, напоминать о том, как смотрела на меня Марго.

Черт возьми.

Я думал, что прожил это. Думал, что оставил эту боль, закопал глубоко в себе, но стоило лишь тени прошлого появиться в настоящем, все смылось.

У меня не было желания видеть Вито и Амели Скальфаро, но я все равно поднялся, все равно сел в такси и все равно позвонил в дверь их огромного дома.

На пороге показался слишком счастливый Вито, держа за талию Амели, лицо которой оставалось непроницаемым. Казалось, она замерла в одной возможной эмоции и прикрывалась напускной вежливостью. Впрочем, этикет был на ее стороне.

Я пожал руку Вито, всучил Амели бутылку дорогущего вина и оглядел дом, хотя это последнее, что меня интересовало.

Здесь все чем-то напоминало наш семейный особняк – те же белые стены, которые слепили глаза, вылизанный мраморный пол, обилие растений в кашпо, картины на стенах. Я не знал ни одного современного художника, да и с классиками тоже не сложилось, зато Марго увлекалась искусством, ходила на выставки и часто пересказывала мне их биографии.

Амели Скальфаро, кто ты?

Я вновь посмотрел на девушку, к губам которой будто приклеили дружелюбную улыбку.

Подчиненные Вито еще не собрались, так что нам пришлось побыть в гостиной втроем. Это походило на пытку, потому что Амели сидела напротив меня и от ее пронзительного взгляда я никак не мог спрятаться.

– Надеюсь, ваш босс остался доволен новостями, – проговорил Вито, откинувшись на спинку стула. Я учтиво кивнул.

– В этом году город необычайно приветлив.

– Вы часто приезжаете сюда, синьор Санчес? – Я едва не вздрогнул, когда послышался голос Амели. Она все еще выглядела как образ из сна.

– Бывает иногда, – нарочито небрежно бросил я. Не хватало еще, чтобы Вито приревновал и четвертовал меня прямо за обедом. – А вы здесь родились?

– Нет, мои родители жили в Милане много лет, – по-светски ответила девушка, отпив шампанское из высокого бокала. Я кивнул.

Марго родилась и жила в Мадриде. Там мы и познакомились. Ее отец держал небольшое кафе, но оно просуществовало несколько лет и закрылось, тогда они переехали в город поменьше. В город, в котором она нашла свой конец.

Почему-то у меня не было сомнений в том, что передо мной она. Не знаю как, но Марго выжила и оказалась в Палермо.

Я собирался узнать, как это произошло, и получить от нее признание.

– Можно личный вопрос? – Я обратился к Вито, сделав вид, что его жена интересовала меня только из вежливости.

– Конечно.

– Как вы познакомились? Вы кажетесь счастливой парой, а это сейчас такая редкость, да и разница в возрасте очевидна. – Я ходил по чертовски тонкому льду, но моя вера в картинку, которую создал Скальфаро, ему льстила. Он обнажил белые зубы в ухмылке. Амели сделалась каменной, отрешенной,