Сестрица Аленушка, братец Иванушка и богатырь в придачу - Елена Ха Страница 9

- Как я выжил, сам не знаю. То, что ты меня нашла - это чудо. Ты спасла мне жизнь.

Алеша смотрел на Любаву глазами полными благодарности за ее заботу и восхищения ее добротой. Сердце Любавы дрогнуло, она влюбилась. Алеша не мог не заметить этого. Молодой киевский купец считал себя человеком честным, он понимал, что не любит девушку, но она спасла ему жизнь, была милой и доброй, да и приданное у нее было богатое. И он решил жениться на ней…

Повелитель подводного мира тяжело вздохнул и окончил свой рассказ о средней дочери гостя с особой грустью.

– Любава с радостью станет его женой. Даже расставание с сестрами не сможет омрачить ее счастья. Но с годами она поймет, что ее горячая любовь не имеет отклика в сердце мужа. Алеша всегда будет уважать ее, заботиться, но этого Любаве с ее широкой душой будет мало. Всю свою неразделенную любовь она направит на своего единственного сына, который станет смыслом ее жизни. Любящая мать вырастит достойного мужчину, и внешне, и характером похожего на тебя, Афанасий Матвеевич.

Последними словами морской попытался как-то успокоить своего гостя, который не смог сдержать слез, так ему было жалко свою среднюю дочь.

– Я должен помочь Любаве. Царь-батюшка, сделай так, чтобы муж ее полюбил, - взволнованно попросил купец.

Морской царь печально улыбнулся и спокойным голосом ответил:

– Во-первых, я не могу влиять на чувства людей, только на события в их жизни. А во-вторых, ты еще не знаешь, что ждет твою младшую дочь.

Афанасий приготовился слушать дальше, хоть и не беспокоился о судьбе Настеньки, считая, что с ее умом она нигде не пропадет.

Глава 4

Настенька единственная из сестер, которая не просто скорбела о смерти отца, она не могла смириться с его гибелью. Девушке не верилось, что единственного родителя не стало. Ей чудилось, что он спасся в разбушевавшемся океане и сейчас где-то бродит по Земле, в надежде добраться до дома. Одна знакомая посоветовала ей обратиться к старушке-повитушке Пелагеи, что жила на одном из островков широкого озера Ильмень. Но идти к ней на поклон надо было пешком, босиком и с мольбой в сердце, иначе даже на порог не пустит. И Настенька решилась отправиться в этот опасный и сложный путь, чтобы успокоить душу. Неизвестность была для нее страшнее лесного зверя и непогоды.

Долго она плутала по густым новгородским лесам, пока не набрела на озеро. Вечерело. Солнце уже ласкало верхушки деревьев, и они пламенели от его огненного дыхания. Никто не говорил Насте: «Вот то самое озеро», но она знала, что именно здесь закончится ее путешествие, как будто кто-то невидимый вел ее сюда. Зеркальная поверхность озера была спокойна, как душа младенца. Могучие деревья окружали его плотным кольцом лучше любой стражи. С того места, где она вышла, был виден островок, из глубины которого поднималась тонкая струйка дыма.

- Это меня Пелагея ждет, - прошептала Настя, - Я уже иду, бабушка!

Девушка скинула с себя сарафан, выцветший, изорванный во время путешествия, и погрузилась в прохладную воду озера. Плыть было легко и радостно. А как вышла на берег тут же Пелагею и встретила. Поклонилась ей Настенька в пояс, поздоровалась, только хотела про батюшку спросить, да старушка-чудесница не дала.

- Пойдем, - говорит, - к огню, погреешься. Осень уже скоро, ветра холодные дуют. Там и поговорим…

Повела Пелагея растерявшуюся девушку вглубь острова. Смотрит Настя, а та будто и не идет вовсе, а плывет по воздуху: ног у нее из-под длинной холщевой рубахи не видно, только сизый дымок по земле стелется. Испугалась девушка, остановилась, вздохнула поглубже и побежала догонять свою таинственную хозяюшку. А та привела гостью прямо к маленькому домику, перед которым горел небольшой костерок и бревнышки лежали, на них Пелагея и указала Настеньке. Та послушно села. Только далековато от костра получилось, девушка зябко повела плечами, а Пелагея рукой слегка в воздухе махнула, и костер разгорелся, так что и Настя теперь его жар почувствовала.

- Хорошо здесь у тебя, бабушка, тихо, - осматриваясь по сторонам, сказала девушка.

Пелагея улыбнулась.

- Может быть, поэтому я все, что на свете делается, слышу и все про всех ведаю…

- А про батюшку моего тоже знаешь? – не удержалась девушка.

Старушка вздохнула и негромко ответила:

- Знаю, конечно. У Афанасия все хорошо. Одно его беспокоит – как у вас, дочерей его любимых, судьба сложится…

- Ах, так значит, батюшка жив! – Настя так обрадовалась, что даже перебила собеседницу.

- Я этого не говорила, - все тем же тихим успокаивающим голосом, продолжила Пелагея, - Он у морского царя навеки гостить останется. Повелитель морей его хорошо принял, даже о вас все Афанасию рассказал. Так что, Настенька, об отце не беспокойся, о себе подумай. Ты еще молодая, тебе жизнь свою устраивать надо. Сестры твои замуж вышли, ты одна осталась. Неправильно это.

Насте было грустно. Теперь, когда она знала наверняка, что отца нет, на душе стало пусто. Думать о будущем не хотелось.

Старушка, как будто прочитав мысли девушки, проговорила:

– Так и не думай. Просто живи настоящим. Главное, не оглядываться все время на прошлое.

Они просидели вместе весь вечер, всю ночь, беседовали, а то и просто молчали. Утром Настя уходила с чудесного остова, смело смотря вперед, а душа ее была открыта для любви.

И вот совсем рядом с Новгородом, когда Насте уже казалось, что она видит, как блестят золотые купола Софийского собора в лучах заходящего солнца, девушка встретила путника. Он сидел у костра один, задумчиво глядя на языки пламени. Незнакомец даже не сразу заметил ее присутствие. Поэтому Настя смогла спокойно рассмотреть его: приятное лицо, высокий лоб, на который спадали пряди светлых курчавых волос. Одет он был в кольчугу с мечом на поясе, может быть, поэтому был так спокоен, находясь один в темном лесу.

На ее несмелое покашливание он, наконец, поднял голову.

– Ах, сестрица, что же ты стоишь, проходи к костру, обогрейся, отдохни. Что