Сокровище Сиальских островов - Дора Коуст Страница 45

Прильнув к нему так, будто ищу объятий, я почувствовала, как мужчина выставил над нами защитный купол. Это было даже лучше, чем пытаться шептать ему на ухо, чтобы нас никто не подслушал.

— Вам следует немедленно вызвать в особняк проклятийника для Арсарвана. Воздействие проклятия, с которым боролась Татия, было куда глубже и сильнее, чем казалось на первый взгляд. Он опасен как для себя, так и для вашей сестры.

— Если ты пытаешься выгородить его и отговорить меня от их брака… — начал было герцог, мгновенно переменившись в лице.

Но я настойчиво перебила его:

— Он не отвечает за свои слова и поступки. Я должна была вам об этом сообщить. Что вы сотворите с этой информацией — дело ваше.

Защитный купол исчез в тот же миг, едва я прошла через его невидимую стену, впитывая в себя чужую магию без остатка. Следом за мной поднялась обеспокоенная Татия. Бросив быстрый взгляд на брата, она последовала за мной.

А я думала о том, что мама была бы сейчас мною очень недовольна. По всем правилам, как хозяйка дома, я должна была объясниться с гостями, прежде чем уйти, но делать это у меня не осталось ни сил, ни желания.

Тем более что мне еще предстоял разговор с сестрой герцога. Откладывать его было дальше некуда.

— Это так волнительно, — все повторяла и повторяла она, добавляя что-то вроде: — Скоро мы с вами станем почти как сестры!

Я на это лишь закатывала глаза, полагая, что в моих ответах девушка не нуждается. Ей вполне хватало того, что я слушала ее безудержный монолог, который перескакивал, подобно зайцам, с одной темы на другую.

Когда мы наконец попали на наш этаж, минуя с десяток постов гвардейцев и прислужников, она вспомнила о произошедшем в бальной зале:

— Я восхищаюсь вашим хладнокровием! Я бы так никогда не смогла! А эти пирожные! Что вы сотворили с Аурэлией! Знаете, она мне никогда не нравилась.

— Арсарван не любит тебя. Его чувства возникли как побочное действие твоего проклятия. Согласие на вашу помолвку он давал под его влиянием.

Слова вырвались как ядро из пушки — резко и неотвратимо, едва мы оказались в пустующем сейчас коридоре-галерее, из которого можно было попасть в оба спальных крыла. Этот разговор я хотела начать как-то мягче и деликатнее, но правильные слова подбираться никак не хотели.

Да и как вообще можно преподнести подобное мягко? Я не ведала. Но понимала точно, что хотела бы знать об этом, если бы оказалась на месте Татии.

Утаивание подобной информации лучше не делало однозначно.

— Но это не все, — продолжила я разбивать чужое сердце, не глядя на его наконец умолкшую обладательницу. — Воздействие проклятия было настолько сильным, что сейчас Арс несколько не в себе. Он не управляет своими чувствами и может быть опасен не только для себя, но и для тебя.

— То есть он не любит меня? — услышала я расстроенный голос девушки.

Злость родилась в тот же миг. Посмотрев на нее, отметив дрожащие губы и красные глаза, я прикрыла веки и медленно выдохнула. Но не помогло.

— Татия, ты вообще слышишь, что я сказала? Арсу нужна помощь хороших магов: целителей, проклятийников — да кого угодно. Твоему брату я об этом сообщила, но он вряд ли захочет отложить свадьбу, чтобы дать Арсу время прийти в себя. Однако ты можешь настоять на том, чтобы обряд не проводили именно сегодня. Пусть Арс придет в себя, и тогда вы поговорите. Поговорите и решите, нужна ли вам обоим эта свадьба.

— Но ты же сказала, что он не любит меня, — прошептала она, а голос ее надломился.

— Да он сам сейчас не знает, что и к кому испытывает. Хочешь выяснить правду? Дай ему время.

С этими словами я развернулась и последовала дальше по коридору. Глядя на портреты своих настоящих родителей, я хорошо слышала, как Татия убегает в крыло, где находились ее покои. Ее всхлипы ножом впивались в мое сердце, заставляя жалеть о каждом произнесенном слове, но так было правильно.

Я поступала по совести. По крайней мере, так мне подсказывало мое сердце.

На опасность, внезапно обрушившуюся на меня, моя магия попыталась среагировать в одночасье. Я обуздала свой дар с трудом, приложив к этому максимум усилий, но держать контроль и над магией, и над телом одновременно оказалось выше моих сил.

Черноволосая Аурэлия напала на меня из-за колонны с кинжалом, целясь мне прямо в сердце явно не с намерениями поговорить. Ее искаженное яростью лицо находилось от меня в десяти сантиметрах, что и позволило мне впиться ногтями в ее подбородок, другой рукой сминая запястье, сдавливая так, чтобы ее пальцы ослабли, а кинжал из них попросту выпал.

Однако я недооценила противника. Да и куда мне было за эти секунды? Я действовала исключительно на инстинктах, за что и поплатилась.

Когда она поймала летящий кинжал другой рукой, намереваясь воткнуть его в меня, я не только отбила атаку, но и пронзила женщину своим коротким мечом.

При этом ее магическая защита, если она у нее и была, не сработала. Впрочем, и не должна была, ведь била я совсем не чарами.

О защите от физического воздействия Аурэлия, судя по всему, так опрометчиво не побеспокоилась. Хотя о чем я? Прямо и открыто без применения магии аристократы нападали редко.

Качнувшись раз, глядя на меня огромными от удивления глазами, черноволосая рухнула прямо на ковер, не удержавшись на ногах. И без того бордовое полотно под ней быстро напитывалось кровью, пока я стояла ни жива ни мертва, не понимая, что делать дальше.

Я словно отупела и продолжала просто смотреть, как женщина умирает, невольно отметив, что она сменила наряд на такой же, как и предыдущий, но белый, расшитый кружевом и серебром.

Кровавое пятно быстро разрасталось на белом полотне.

— Он все равно не будет твоим, — прохрипела Аурэлия, а кровь начертила тонкую дорожку от ее красных губ вниз по смуглой щеке.

Наверное, я должна была что-то ответить. Наверное, мне стоило закричать и позвать на помощь. Но я была не в состоянии сделать ни то, ни другое. Меня будто в статую превратили, лишили голоса и разума.

Услышав последний хрип той, что напала на меня, я затряслась всем телом. Оцепенение спало