Любимая двойная попаданка - Дора Коуст Страница 31

Русалки всегда ценились у магов и в качестве источника ингредиентов для зелий, и в качестве развлечения в увеселительных домах.

— Идем наверх пробовать? Нам скоро отплывать, — позвал меня Арс, заправляя мне волосы за ухо.

— Ты иди, а я до дна и в сетку, — предложила я с улыбкой. — У меня уже очень хорошо получается. Правда-правда.

Поцеловав меня в кончик носа, Арсарван поплыл к веревочной лестнице. Я же нырнула на самое дно, чтобы поднять оттуда крохотный сундучок, обитый ржавым металлом. Он приглянулся мне еще вчера, но я снова запаниковала и рванула на поверхность.

Наверное, жизнь русалки именно так мне и представлялась. Плаваешь себе, плаваешь, находишь разные сокровища, а потом как дракон чахнешь над ними. Бергамоту бы такая жизнь точно понравилась.

Разыскав сундучок на дне, я устремилась на поверхность. Но, чуть не рассчитав, едва не врезалась головой в днище фрегата. Вовремя столкнулась с ним рукой и вынырнула правее.

Плавать ночью было такое себе удовольствие. Днем я легко ориентировалась по солнцам. В темноте же вода становилась бесконечной, а границы размывались.

Упершись головой в доски, я уже хотела завернуть за нос, как услышала сверху голос Эльнюса. Не собиралась прислушиваться к разговору, но его собеседником оказался Бергамот, а это уже удивило.

Но еще больше изумило, что они разговаривали обо мне.

— И вот надо-у тебе нарываться? — недовольно ворчал котофей. — Сам же видишь, дело бесперспекти-увное.

— Я всего лишь пытаюсь помочь, — глухо отозвался целитель. — Разве есть что-то плохое в благодарности?

Кот явно поскреб когтями по дереву, послышался резкий скрежет.

— Как-то не так я себе представляю благода-урность, — промурчал Бергамот. — Обычно человеки говорят спасибо-у.

— Иногда простого «спасибо» недостаточно, — усмехнулся Эльнюс, но в его словах отчего-то слышалась затаенная грусть. — Встреча с Мари изменила для меня слишком многое. В ночь того дня я собирался наведаться в трактир на севере города, чтобы нарваться на приключения. Надоело прозябать. Меня даже в целительский корпус при храме Триединого не приняли, а туда берут всех, у кого есть пусть слабый, но дар.

В голосе мага слышалось надсадное разочарование. Он с усилием выталкивал из себя каждое слово, словно говорить об этом ему не хотелось. Не видя его лица, я хорошо представляла, как сжимаются его кулаки и заостряются скулы.

Мне было искренне жаль целителя. Он оказался неплохим человеком и действительно помогал на судне чем только мог: и в камбузе, и матросам. Да и рыбой нас обеспечивал, что особо нравилось Бергамоту, потому что ровно половину из пойманного он съедал сам, прикрываясь дегустацией.

Однако все и правда было не настолько безоблачно. Когда команды забрались на фрегаты у рифов, нам следовало пройти через воронку перехода. В этот момент управлять кораблем мог только Арсарван, но он разрывался между необходимостью вести судно и желанием страховать сетку, в которой я висела.

Подстраховывать взялся Эльнюс. Он убедил графа, что его магических возможностей хватит на то, чтобы удержать у корабля и меня, и себя.

И ему действительно хватило.

Привязав себя к сетке снаружи, он удерживал ее у корабля все то время, пока нас не выплюнуло в другие, более темные воды.

Но на этом помощь целителя не закончилась. Пока мы плыли, он принес мне обед, спустившись к сетке по веревочной лестнице. А когда мы остановились у порта, вызвался научить меня плавать.

В этом не было ничего такого. Только желание помочь, потому что я и правда не умела плавать. Но наши занятия в море не понравились Арсу.

Увидев нас вечером, когда вернулся из города, он приказал магу держаться от его жены подальше. При этом несколькими часами ранее на нижней палубе состоялся разговор капитана с командой. Его мне во всех красках пересказал Бергамот.

Теперь команда знала, что я Пропащая, что жена Арсарвана призвала мою душу в этот мир с помощью ведьмы, чтобы насолить ему. А еще они знали, что мы отправляемся в земли орков за редким ингредиентом, который поможет мне навсегда остаться собой.

Ничего не изменилось — так он сказал. Я его жена — его Мари.

После этого неприятного инцидента плаванью меня обучал только Арс. Уже ночью, ныряя вместе со мной недалеко от корабля, он попросил меня не потакать вниманию Эльнюса.

— Я и не потакаю! — возмутилась я негодующе. — Или, полагаешь, мне нужно перестать разговаривать с ним? Арсарван, брось. Я на него даже не смотрю. Он просто помогал мне научиться управлять этой штукой.

Продемонстрировав ему хвост, я как следует обрызгала им графа. Во мне кипела обида. Уж для ревности я точно повода не давала.

— Ладно, извини. Я действительно погорячился. — Поймав за руку, граф притянул меня к себе и признался: — Мне хочется выколоть глаза всем, кто смотрит на тебя. Я, наверное, сошел с ума.

— Только если чуть-чуть, — улыбнулась я смущенно.

Веки закрылись непроизвольно, едва на губы обрушился мягкий поцелуй. Это был наш первый поцелуй, когда я выглядела собой. Ну или почти собой, учитывая русалочий хвост.

Похоже, для Арсарвана ничего не изменилось. Он смотрел на меня с той же заботой во взгляде, с тем же желанием и огнем, с той же искренностью. Точно так же гладил щеку ладонью и касался большим пальцем моих губ, открывая их для нового поцелуя.

Неужели внешность для него действительно не имела значения? Эта проблема существовала только в моей голове, но смотреть в свое отражение на водной глади теперь было приятно.

Я ощущала себя комфортнее настолько, насколько вообще может ощущать себя человек с внезапно отросшим хвостом.

Но кое-что все же легло сладким бальзамом на мою душу.

— А я уже говорил тебе, что ты красивая? — спросил он с хитринкой во взгляде, едва оторвался от моих губ.

— Не говорил, — прошептала я хрипло.

— В тебе всегда все красиво, Мари, — улыбнулся он, удерживая мое лицо в ладонях. — Мне нравится даже твой хвост.

Окунувшись в воспоминания вчерашней ночи, я вновь поймала себя на улыбке. За эти два дня мы с Арсарваном снова сблизились. Мое решение остаться, несмотря на последующие за этим трудности, словно разбило невидимое стекло, стоявшее между нами.

Впервые за все эти дни я выдохнула с облегчением. С моих плеч свалился огромный груз, и я была готова с честью встретить последствия.

А они ведь будут. Герцог Рейнар ар Риграф однозначно захочет вернуть душу своей сестры, когда узнает о ее исчезновении.

Эльнюс и Бергамот уже