Проклятие любви - Элизабет Штольц Страница 24

— Куда ты клонишь, Максин? — встревает Лили, бросая на воительницу взгляд, полный презрения, словно они заклятые враги.

Широкая, тщательная улыбка расползается по губам Максин.

— Это довольно просто, на самом деле. Я считаю, что боги намереваются выдать нас замуж. Всех нас. Включая тебя. — Она склоняет голову ко мне и приподнимает бровь, добавляя: — Как, ты сказала, тебя зовут?

— Шэдоу… э… Шей, — отвечаю я, и в моем желудке закипает жар. На самом деле я хочу сказать, что единственная причина, по которой я вообще оказалась в этой гребаной передряге, — Августин. Но прежде чем я успеваю объяснить, меня увлекает вперед Максин, которая хватает мои больные запястья и тащит меня за другой угол, туда, где в стеклянных витринах вдоль кроваво-красных стен загромождено оружие, а по разным столикам разбросаны боевые журналы. Сундук с багажом стоит в ногах королевско-красной кровати, усеянной потрепанными картами Авроры. Но что выделяется больше всего — это неопровержимая огненная искра в глазах Максин, а также отсутствие сыпи на запястьях, что заставляет меня поверить, что ее не пришлось тащить сюда в кандалах.

Она пришла сюда добровольно.

Она снимает маленький кинжал с его закаленного стекла на стене и вкладывает его в ножны на бедре, прежде чем повернуться ко мне.

— Скажи мне, Шей, ты уже поняла, какой бог выбрал тебя? — Между нами повисает тишина. Когда я не отвечаю, она указывает на северное крыло зала, которое напоминает далекий сон. — Говорят, что Бог Снов — свирепый защитник-демон. Быть выбранной им было бы равносильно благосклонности, но и злой судьбе.

Я не помню, как пересекла комнату. Но внезапно мои кончики пальцев касаются ткани полупрозрачного балдахина, и мое тело погружается в гору прозрачных одеял, которые кажутся мягче лунных облаков на моей спине. Туман застилает зеркала на потолке над головой, размывая мое отражение… этого не может быть.

— Кхм. — Раздается низкий ворчливый звук.

Я рывком выпрямляюсь и оглядываюсь по сторонам, как раз когда стены, разделявшие наши комнаты, начинают опускаться в пол, со скрипом и стоном, словно они на механических петлях. С опущенными стенами Атриум превращается в одно большое открытое пространство с четырьмя кроватями по углам, по одной на каждую из нас. Тогда я замечаю дворецкого, стоящего в дверях без дела, который выглядит довольно довольным собой.

— Всем привет, меня зовут Регент, — говорит он с небольшой сердечной волной, оглядывая всех нас. — Мне поручено сегодня провести вам экскурсию по замку. — Он делает паузу, чтобы окинуть нас всех взглядом, как бокал вина, пока не останавливается на мне. Затем он начинает задыхаться, будто подавился. — О боже, кто пустил вас сюда в таком виде? — Его золотые очки соскальзывают с переносицы, пока он смотрит на мою порванную, испачканную грязью одежду.

Наконец-то кто-то понимает, что я не достойна.

Он заглядывает обратно в коридор, откуда пришел, и начинает безумно щелкать пальцами.

— Немедленно выкупайте и переоденьте ее, у нас нет времени! — Его голос эхом разносится резко.

Как по часам, меня внезапно окружает толпа горничных, врывающихся в комнату с быстрой поспешностью, их юбки нервно шуршат. На этот раз я не сопротивляюсь, когда меня утаскивают.

Глава 10

Меня ведут по коридору и через другую распашную дверь, которая выводит меня прямо в купальню с большим эркером, выходящим на Море Левиафан. В месте, где лучи солнца обвивают мои волосы, полные веток, и согревают мои перепачканные грязью щеки.

— Боже, вы просто катастрофа! — причитает первая служанка, ее мягкие светлые локоны подпрыгивают, когда она говорит. Россыпь веснушек на ее носу сморщивается вместе с ее расстроенным выражением лица. Она выглядит примерно моего возраста, может быть, чуть старше, но ее голос наполнен мудростью, которой мне недостает. — Королеве это не понравится, ни капельки, — продолжает она, подводя меня к фарфоровой ванне в углу комнаты, где жестом предлагает мне раздеться. — Давайте быстро искупаем вас и никогда больше не будем вспоминать об этом. Договорились?

— Как вы так испачкались? — выпаливает вторая служанка, ее большие овальные глаза того же оттенка, что и морозные бриллианты, волосы и кожа такие же бледные, как снег. Когда она краснеет, ее круглые щеки наливаются цветом, чтобы снова стать фарфоровыми.

— Сестра, думаю, нашей гостье не помешала бы некоторая конфиденциальность, — говорит первая горничная с укоризной.

— Все в порядке, — говорю я им обеим, глядя на свою унылую одежду. — Обычно я не выгляжу такой грязной. Просто… там был мужчина в лесу.

— Мужчина в лесу? — ахает третья служанка, чья теплая коричневая кожа дополняет ее яркие янтарные глаза. Ее черные волосы коротко острижены чуть ниже ушей, украшенных тяжелыми серьгами, которые позвякивают, когда она склоняет голову с беспокойством. — Какого бога вы делали в лесу? — спрашивает она, и ее успокаивающий голос — долгожданное утешение.

Я сжимаю руки и обдумываю, как ответить.

— Ну, все началось с указа королевы о том, что все смертные должны пожениться к концу недели. Вы слышали об этом?

Три служанки медленно кивают, давая понять, что внимательно слушают. Я глубоко вдыхаю и продолжаю.

— Да. Ну, сначала мой парень бросил меня ради другой женщины. А потом был парад в честь королевы. Там я встретила мужчину — высокого, темноволосого и красивого, и он последовал за мной.

— Он последовал за вами? — пикает первая служанка.

— Ага. В гостиницу. Он зарезал трактирщика, чтобы защитить меня. А потом я вроде как последовала за ним в лес, чтобы сбежать от Армии Божеств.

Все трое перестают кивать, их улыбки мгновенно исчезают.

— Вы пошли в лес с незнакомцем? — спрашивает вторая служанка.

— Да, — устало признаю я, понимая, как глупо это звучит. — Он готовил мне рыбу, — добавляю я, словно это как-то оправдывает мою историю. — О, и он позволил мне ехать на спине его волка. Он был идеален… пока не перестал им быть. — Я опускаю плечи. — В общем, я могу раздеться сама. Если вы все просто… — Я указываю пальцем, чтобы они повернулись. Они делают, как я прошу, занимаясь тем, что расставляют разноцветные баночки на туалетном столике под окном и шепчутся.

О, Небеса…

Я вздыхаю, погружаясь в воду. Ванна наполнена жемчужной пеной и водой настолько горячей, что жидкость проникает в мои ноющие, напряженные мышцы, мгновенно расслабляя их. Я наслаждаюсь ощущением невесомости и безопасности и выдыхаю, прежде чем полностью погрузиться. Ты сойдешь с ума, когда узнаешь, что со мной случилось, Солара. Августин предал меня. Что ты говорила о том, что я должна ему доверять?

— Мы