Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская Страница 24

Я снова посмотрела на Алисию. В её позе читалась какая-то внутренняя напряжённость, будто она почувствовала, о чём мы говорим.

— Эдварду тогда было всего двадцать лет и Алисия была его первой любовью. А может быть даже единственной. После он вступил в королевскую гвардию и уехал подальше от этих мест. До самой смерти наших родителей Эдвард служил в гвардии, защищал самые дальние рубежи от неприятеля. Алисию же, родители сослали в женский пансион преподавать музыку, ей тогда едва исполнилось восемнадцать.

— Со временем их отношения изменились, Эдвард успокоился, — тихо продолжила Селина, — Внешне он остался вежливым из-за многолетней дружбы наших семей и общего родства с королевской семьёй. Но прежней нежности больше не было, как и последовавшей неприязни. Эдвард никогда не проявляет к ней знаков внимания. Он часто даже не считает нужным поприветствовать её или вообще не отвечает ей.

Я задумчиво кивнула:

— Теперь я понимаю его колючесть.

— Да, — согласилась Селина, — Этот разрыв стал тяжёлым испытанием. Эдвард стал более осторожным в проявлении чувств, а Алисия через чур высокомерной. Раньше я видела, как Эдвард смотрел на нее, когда был влюблен. А сейчас он смотрит на вас с такой же теплотой. Я сочла нужным вам это рассказать, чтоб вы не беспокоились насчет Алисии. Между ними ничего нет, и уже ничего не может быть. Но жаль Алисию, она давно осознала свою ошибку, и раскаялась. Поэтому я её не бросаю. Только прошу, не говорите Эдварду, что вам стала известна эта история. Боюсь, он не одобрит моего рвения.

Мелодия закончилась и Алисия подняла голову и посмотрела на нас. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то уязвимое, почти детское, но тут же сменилось привычной маской высокомерия. Она поправила складки на платье и произнесла:

— Селина, дорогая, не скучайте там без меня. Может, сыграть ещё что-нибудь?

Я улыбнулась Селине, благодаря её взглядом за откровенность. Теперь я видела Алисию и Эдварда совсем другими глазами. Её как ветреную особу, а его как человека, пережившего глубокую личную трагедию.

Мы замолчали, прислушиваясь к музыке. Алисия играла с чувством, вкладывая в ноты всю глубину своих эмоций. В какой-то момент мне даже стало жаль её, за внешней надменностью скрывалась, похоже, маленькая капризная девочка.

Закончив пьесу, Алисия обернулась к нам. Её лицо было бледным, а глаза блестели от сдерживаемых слёз.

— Вам понравилось? — спросила она, стараясь говорить непринуждённо.

— Превосходно, Алисия, — искренне ответила Селина, — Ты, как всегда, очаровала нас своим талантом.

— Действительно, великолепная игра, — поддержала я, — Вы обладаете редким даром передавать чувства через музыку.

Алисия слегка улыбнулась — впервые за утро её взгляд потеплел.

— Спасибо, мисс Глейн. Признаться, я не ожидала услышать комплимент от вас.

— Отчего же, я способна услышать хорошую игру и оценить её по достоинству.

После музыки мы перешли на террасу, где был сервирован завтрак. Лёгкие закуски, свежие фрукты, ароматный чай — всё было продумано до мелочей. Селина расспрашивала меня о работе в больнице, интересовалась состоянием дел в городе, предлагала свою помощь:

— Эмма, если вам нужны средства на медикаменты или помощь добровольцев, пожалуйста, дайте знать. Я могу организовать сбор пожертвований среди знакомых.

— Вы очень добры, леди Селина, — улыбнулась я, — На самом деле, нам действительно не помешали бы дополнительные руки. Но, боюсь, эта идея не понравится вашему брату. Вы должны сначала обсудить с ним.

— Завтра же разошлю приглашения на благотворительный вечер. Мы соберём средства для больницы, — предложила Селина.

Алисия, до этого молча попивавшая чай, вновь вмешалась в разговор:

— Благотворительность, это, конечно, прекрасно, — протянула она, — Но разве не утомительно постоянно иметь дело с низшими слоями общества? Они так невежественны и неблагодарны.

Я уже хотела ответить, но Селина мягко перебила подругу:

— Алисия, ты забываешь, что именно эти люди составляют основу нашего общества. Без них не было бы ни процветания, ни стабильности. И мисс Глейн делает великое дело, помогая им. Разве не так, Эмма?

— Именно так, — подтвердила я, — И я благодарна вам леди Селина за поддержку. Вместе мы сможем сделать гораздо больше.

Мы уже собирались вернуться в дом, когда из-за поворота дорожки появился запыхавшийся слуга. Его лицо было бледным, а руки дрожали.

— Леди Эмма! — воскликнул он, едва переводя дух, — П-плохие новости. Из города пришло срочное сообщение. В больнице появились первые больные этой заразной болезнью. И, похоже, их число скоро вырастет. Это торговцы из соседнего города. Там городской колодец не успели закрыть вовремя.

Мои худшие опасения сбылись. Холера уже в городе.

Медленно повернувшись к своим спутницам, я заговорила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и уверенно.

— Леди, вынуждена вас попросить оставаться в поместье и не выходить в город. Никого сюда не впускайте и не выпускайте, пока все не закончится. Я возвращаюсь в больницу — нужно подготовить изолятор и персонал. Надеюсь я на вашу осмотрительность и благоразумие.

Глава 17

Утро началось с дурных вестей. В больницу прибежал мальчишка из портового района, запыхавшийся и бледный.

— Помогите! — выпалил он, — В порту заболело много людей!

— Не успели, — Эдвард повернулся к гвардейцам, — Устанавливайте чаны на всех площадях. Я выделю солдат для охраны и организации раздачи воды.

Уже к полудню на центральных площадях стояли огромные деревянные чаны. Солдаты носили воду из колодцев и реки. Я лично показывала людям, как работать с хлоркой:

— Вот ровно столько порошка нужно на бочку воды, — объясняла я, демонстрируя дозировку, — Размешиваете, ждёте полчаса, и вода становится безопасной. Видите, она даже прозрачнее становится!

Люди кивали головами, но не все мне верили.

— Это какая-то дьявольская химия! — возмущался седой каменщик, глядя на белый порошок, — Господь послал нам испытание, а мы его перебивать будем?

— Это не магия, уважаемый, — я старалась говорить спокойно и убедительно, — Это очиститель для воды. Чистая вода спасёт ваши семьи.

Люди переглядывались, сомневались. Кто-то отходил, бормоча молитвы, кто-то всё же набирал ведро обработанной воды.

На третий день раздачи воды, на главной площади города я увидела Артура де Вейна, своего сбежавшего жениха.

Воспоминания вспыхнули в голове, как сноп искр от костра, в который бросили что-то тяжелое.

Сначала пришла ошеломлённость, чистая, беспримесная. Он стоял всего в двадцати шагах, тот самый Артур, который обвинил меня в колдовстве перед всей знатью, который бросил меня у алтаря, который оклеветал меня и сбежал! Живой. Реальный. Не призрак вины и сожалений, а человек