Сокровище Сиальских островов - Дора Коуст Страница 23

Очаг, будто портал, генерирующий бесконечный ресурс, находился прямо в теле девушки. Высасывая грязь, я отчетливо видела, как она медленно, но все же восполняется.

Вот почему универсальное противоядие помогало лишь на время. Оно очищало ее организм полностью, но ненадолго. К прежним объемам магический яд возвращался меньше чем за сутки, вытягивая силы на это из самой девушки.

Вариант тянуть магию понемногу, чтобы не пропустить границу и не сгореть, отпадал как бессмысленный. Избавиться от этой дряни можно было только разом. Однако я не могла дать никаких гарантий, что сама Татия при этом выживет.

Проклятье было вплетено намертво.

Открыв глаза, я встретилась взглядом с девушкой. Белая как мел, она едва стояла на ногах, но крепко вцепилась в мои руки. В серых, словно выцветших глазах было столько боли и усталости, что я устыдилась.

Устыдилась тому, что не хотела даже пробовать помогать ей из-за Арса. Человеческая жизнь не стоила моих личных обид.

— Давайте. Если мне суждено умереть, значит, так и должно быть, — проговорила она тихо и печально. — Я устала бояться смерти, устала притворяться для брата, что у меня все хорошо и противоядие помогает. Оно не помогает, леди Страут. Я чувствую, что умираю. Но по крайней мере, я умру счастливой. Рейнар благословил нас с Арсом сегодня, мы заключили договор о помолвке. Вы только не оставляйте моего брата одного, пожалуйста. Даже мысли о вас делают его лучше. Он становится мягче, добрее и…

Я рванула черноту из нее так, что мы обе пошатнулись и упали на колени. Прямо на дорожку между клумб.

Я не знала, сколько отсутствовала. Провалившись в черный источник с головой, ощущала, как меня распирает изнутри, но не останавливалась ни на мгновение. Мне нужно было вытянуть все до последней капли как можно быстрее, чтобы пришлось поглощать как можно меньше.

Минута? Час? Год?

Я не ориентировалась в том, сколько времени прошло. В какой-то момент я даже стала забывать, кто я и что делаю. Пришлось сосредоточиться не только на основном действе, но и на напоминании себе, что я Арибелла ар Страут, урожденная леди, единственная наследница двух древних родов. Пожирательница, чей дар сейчас спасал чужую жизнь.

Сделав последний глоток, осознав, что чар больше нет, я мгновенно оттолкнула Татию от себя. Потому что ощутила, что падаю, устремившись занять не только нелепую, но еще и неудобную позу. Быть при этом придавленной кем-то к дорожке не хотелось категорически.

Татия, судя по звукам, рухнула рядом.

О Древние, я все-таки это сделала. Я смогла! Я не сгорела! Чистое голубое небо было тому подтверждением. Небо, по которому лениво плыли светлые, почти прозрачные перистые облака.

Но полюбоваться этими облаками мне никто не дал. Меня нагло и бесцеремонно схватили за плечи. И это был Рейнар ар Риграф. Когда он появился здесь? Как?

— Дура! Вы обе могли погибнуть! — ярился герцог, крепко обхватив меня, прижимая к себе у земли.

Голос его пробивался ко мне будто через глухую стену. Возможно, он кричал гораздо громче, вероятно, был в ярости, но меня не пронимало. У меня не было сил даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Зато я вполне себе нашлась чем уколоть:

— Хотела бы сказать «не за что», да это не так. Теперь вы мне должны, Ваша Светлость, — проскрежетала я сипло, надрывая горло.

— Еще немного — и отдавать было бы некому! — выплескивал он на меня всю свою злость сквозь с силой сжатые зубы.

— А вы на это и надеялись, да? — улыбнулась я высохшими и отчего-то болезненно растрескавшимися губами.

Он выругался. Грубо, громко, со вкусом. Выругался так, что я на мгновение опешила. Я от матросов много чего слышала в плавании, но чтобы такое…

— Куда ее? — раздался голос Арса, и я скосила взгляд.

Бледный, взмокший, взволнованный. Бывший капитан пиратского корабля бережно поднимал на руки Татию. Девушка находилась в сознании: моргала, пыталась что-то сказать, но сил у нее было даже меньше, чем у меня.

И это неудивительно. Проклятье отнимало у нее всю энергию.

— В малую гостиную, — приказал Рейнар. — Целители уже в пути.

Не в пути. Незнакомые мне мужчины бежали к нам по дорожке навстречу Арсу. Гвардейцы, коих вокруг нас оказалось немало, не препятствовали им, а значит, гости были ожидаемыми. Я бы даже сказала — долгожданными, хоть и добирались они, судя по всему, порталами.

Смотреть, что там будет происходить дальше, сил не осталось, и я окончательно повисла в руках герцога безвольной куклой. Но глаз не закрывала. Почему-то видеть небо сейчас для меня казалось очень важно. Будто от этого неба зависела моя жизнь.

Ветер расшатывал зеленые кроны деревьев, солнце клонилось к горизонту и уже не ослепляло. Когда-то девчонкой я тоже вот так лежала в саду, прямо на зеленой траве, и смотрела на безграничное небо. Тогда весь мир казался огромным и манящим, наполненным тайнами, которые я непременно должна была разгадать, а сейчас…

Сейчас я и языком-то шевелила с трудом. Очень много магии. Даже на пиратском острове мне пришлось выпить меньше. В десятки раз меньше.

Как столько магического яда поместилось в такой маленькой девушке? И как она смогла дожить до сегодняшнего дня? Брат очень сильно ее любит, раз не опустил руки, раз боролся за нее каждый день.

— Арибелла… — позвал меня ар Риграф словно с опаской.

— Герцог, имейте совесть, отстаньте от меня уже и идите к сестре. Я с вашего позволения тут еще немного полежу.

— А если я не позволяю? — произнес он вдруг, усмехнувшись.

И я вот прямо знала, как выглядит эта усмешка, осевшая на его губах жесткой линией. Как внимательно и вместе с тем пронзительно он смотрит на меня. Как плавится серебро в его глазах, а ветер подхватывает не забранные в косу пепельные волосы.

Я все это знала, как знала и то, что жизнь из меня вытекает подобно тонкому ручейку. Не справилась. Нет, я не справилась и рано обрадовалась. Но и сознание почему-то не теряла, не проваливалась в спасительную темноту.

— Ненавижу вас, — прошептала я из последних сил.

— Ненавидь. Но только живи.

В одном из любовных романов, каких мне довелось прочесть немало, однажды мне посчастливилось ознакомиться с размышлениями насчет того, какими бывают поцелуи.

Одни можно было назвать не иначе как дружескими. Другие — болезненными, поглощающими, страстными. Третьи — теплыми, нежными, ласковыми, как солнечное утро. Там было достаточно много классификаций, но ни одна из