Желанная рабыня - Ани Файер Страница 2

Клодий? Господи Боже, что за имечко такое? Только не говорите мне, что его фамилия будет Вандамий? Хмыкаю сама себе от своей же тупой шутки, искренне радуясь, что все еще жива. Потом опять часто моргаю, пытаясь понять, что же происходит. Верчу головой и вижу вокруг не стены, а натянутые полотна плотной тентовой ткани, будто мы находимся в огромной палатке или шатре. Небольшой грубо сколоченный деревянный столик с какими-то склянками стоит в углу и еще несколько пустых коек, покрытые соломой вместо матраца и сверху застеленные белой тканью. Практически всё, как в больнице, или скорее в тюрьме. Ну, или очень похоже на неё, только не пахнет ничем противным. Комната благоухает травами и, я бы сказала, что это довольно приятный запах.

— Где я? — не понимаю я ничего. — И где девочки?

— Если тебя не выберет никто даже в поломойки, все мои труды будут напрасными! — ходит он вокруг меня, причитая, напрочь игнорируя мои вопросы. — Все будут думать, что я сотворил неверное заклинание для портала! Больше со мной никто не подпишет контракт! О, Великие, дайте мне сил, пережить этот позор!

— Что происходит? Может, объясните мне хоть что-нибудь? — не отступаю я, начиная повышать голос.

Мужик резко останавливается, удивленно таращась на меня, начиная улыбаться, будто бы только что заметил меня.

— Что? — переспрашивает тот меня.

— Что здесь творится, чёрт вас всех дери, и где я нахожусь? — переспрашиваю вполне себе твёрдым и уверенным голосом. А пойло, и правда, придало мне жизненных сил и энергии! Если бы стояла на полу, то точно топнула бы ножкой!

— Ты на земле Древних, чужеземка! Земле самих Великих! Самых первых из поселенцев Средиземья! — вещает седовласый.

— И правда — Гендальф! — улыбаюсь я, думая, что нахожусь в дурдоме. А что? Мне пора туда уже давно. Мне так и сообщил мой бывший муж, когда я вывернула ему на голову миску с тестом, которое замешивала для блинов, в очередной раз стараясь угодить ему, но краем глаза нечаянно уловила его переписку с какой-то дамочкой. Он думал, что я ничего не вижу, слишком увлечённая процессом взбалтывания всей этой массы венчиком, а этот гад даже не постеснялся, чтобы выйти в другую комнату. А там: «О, дорогая! Только думал о тебе и твоих сочных губках, которые ласкали мой прибор ещё вчера вечером! Повторить бы!».

Что, твою мать?

Ну, тут меня и понесло. Он пытался отнекаться, говорил, что это он с Лёхой переписывался о рабочих моментах, что казалось ещё отвратительнее из-за его тупости. Теперь я стала думать, что он не только изменщик, а ещё и, как это выразиться по мягче, чтобы никого не обидеть — педик, блин! Куда уж мягче-то⁈ Но нет, обычный дамский кобелюка! Тут и миска с тестом пригодилась, что стояла и ожидала своей участи, оказавшись как раз под рукой. А пока он мылся в душе и орал на меня, проклиная, на чем свет стоит, я быстренько собрала свои вещи и свалила. Взяла все самое необходимое, прихватив его карту, сняв все наличные и приобретя в ближайшем магазине с большой скидкой пару бутылок вина на вечер.

Идти мне было некуда, кроме моих подруг.

Проревев у девчонок всю ночь, а потом ещё почти месяц после развода пожив вместе с ними, я поняла, что окончательно остыла к этому ничтожеству. Как оказалось, с девчонками жить намного спокойнее и веселее. А без ужасного секса, не приносящего никакого удовольствия, с легкостью можно существовать и дальше. И, вот, когда я только начала радоваться тому, что, наконец, дышу полной грудью, мы очутились здесь! В этом «чудном» месте! Интересно, какая у меня палата? Шесть? И навестит ли меня хоть кто-нибудь? Кто, блин? У меня и нет больше никого! Девчонки-то тоже были где-то рядом, а сейчас я их не вижу! Спрашиваю у Гендальфа, а он мне ничего не отвечает! С горя напиться бы! Может, у старичка успокоительного попросить?

— Не понял? — сбивается он с мысли после моих слов. Машу ему рукой, мол, не важно, не обращайте внимания, продолжайте, любезный. — А ещё, ты была проклята, — зловещим голосом сообщает мне чудо-доктор, как бы между прочим. — Я несколько часов отпаивал тебя своим снадобьем, но ты плохо реагировала на него. Я думал, ты помрешь сегодня!

— Во, как! — таращусь на него. — А я думала, что это всё от удара по башке! — произношу я, трогая свой затылок. Раны нет, но голова трещит ужасно, что трудно говорить. — И кто ж меня так проклял? — хмыкаю, сомневаясь, что передо мной даже ветеринар. Настоящий шарлатан! Видать, из соседней палаты прибрёл. — Явно, мой бывший! Или те козлы, которые пытались нас изнасиловать.

— Уж не знаю кто, но точно ещё в утробе! И, скорее всего, объектом проклятия была именно твоя мать. На тебя это просто перешло от неё, — задумчиво произносит он. — Может, она как-то была связана именно с этим местом? Странно… — говорит он сам с собой, прислонив большой и указательный палец к своему подбородку, задумчиво обхватив его ими. И что самое страшное, я не вижу, что он врёт. Похоже, он на самом деле верит в тот бред, что сам несет.

Громко цокаю, закатив глаза, и опускаю взгляд на одеяло, задумчиво хмурясь. Только этого мне и не хватало! Приплыли!

Понимаю, что с такими людьми очень опасно. Они непредсказуемы! И таких пациентов отпускают гулять? Одних? Я уже начинаю думать, что, и правда, нахожусь в психушке, только где-нибудь на природе. Экопсих! Или… Или всё же передо мной маньяк? Старый извращенец! О, Боже! Быстро оглядываю себя. На мне всё те же вещи, только я босиком. Труселя, кажись, тоже на месте. И, в принципе, хорошо. Значит, старик кто угодно, но точно не маньяк-насильник.

— И что ж, помогло? Я теперь белая и пушистая? — улыбаюсь, еле заметно выдыхая, хлопая себя по затекшим ляжкам, собираясь встать на ноги и бежать, нахрен, отсюда, куда глаза глядят!

— Помогло! А что, не видишь, что ль? — довольно улыбается мужик, держа меня под руку, помогая мне подняться, и