Проклятие любви - Элизабет Штольц Страница 17

— Старую женщину зовут Мать Хаоса, — говорит Солара, проявляя куда больше терпения ко мне, чем я, вероятно, заслуживаю. — Она явилась ко мне во сне, поклявшись, что если ты освободишь ее, она воссоединит нас во вселенной. Но ничего из этого не будет возможно, если ты умрешь в этом лесу.

Я обдумываю ее слова.

— Освободить ее от чего, точно?

— Она не объяснила, — с сожалением признает Солара, бросая на меня косой взгляд. — Все, что она сказала, — что за тобой придет коренастый мужчина и приведет тебя прямо к ней.

Мои губы кривятся от презрения.

— Ты слышала это?

Солара таращится на меня.

— Конечно, я слышала это из первых уст. Во сне. Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что я говорю?

— Нет, — говорю я ей чистосердечно. — Я спрашивала, слышала ли ты это. — Я протягиваю руку, призывая ее замолчать, когда что-то шуршит в листве рядом.

Сначала появляются два желтых глаза, затем массивное черное тело. Существо крадется ко мне, и я внезапно оказываюсь лицом к лицу со смертью, а также с еще более худшим признанием: я ошиблась. Волки, о которых предупреждал меня Августин, вовсе не волки. Это демоны из Ада, облаченные в гладкий черный мех, с зубами такими острыми, что они могут пронзить кость быстрее, чем ветер рассеивает смог. Я прижимаю к груди свой совершенно бесполезный кинжал, как вдруг появляется еще один зверь, за ним третий, и вскоре меня окружает целая стая, каждый из которых выглядит голоднее и грознее предыдущего.

Боль пронзает мою грудь и скручивается, ощущаясь как раскаленный добела нож, вонзающийся в сердце. Все это время я думала, что Августин — самое опасное существо в этом лесу, но я ошибалась. Так ошибалась. Мои руки трясутся, как крылья испуганной птицы, заставляя украденный кинжал выпасть из моей руки. Но я не делаю попыток поднять его. Я вообще не смею двигаться.

Нет смысла пытаться с ними сражаться. У меня не было бы шансов против одного, не говоря уже о всех двенадцати. Мой желудок скручивает в назойливый узел, который я не могу распутать, как бы ни извивалась, пока суровая реальность разрывает меня изнутри.

Вот как закончится моя жизнь. Это значит, что все мое детство, проведенное за стенами этой теневой обители — места, которое больше походило на тюремный срок, чем на приют, — только для того, чтобы в восемнадцать лет оказаться на улице и выживать в одиночку, все было напрасно. Не говоря уже о семи годах, потраченных на мужчину, которого я так отчаянно хотела любить, только чтобы быть выброшенной, как только между нами все стало серьезно. Дело в том, что у меня никогда не было шанса стать чем-то стоящим. Я была и всегда останусь такой же незначительной, как облупившаяся краска на стене. Никто не будет скучать по мне, кроме моей сестры, которая, вероятно, вообще не существует.

Существо крадется ближе сквозь груды спутанных сорняков, останавливаясь прямо передо мной. Боги, от его дыхания разит сернистыми ямами Ада. Я сдерживаю желание опорожнить содержимое своего желудка на его передние лапы, пока он оценивает меня, вероятно, решая, стою ли я того, чтобы тратить дыхание, разрывая мои сухожилия на кусочки и пожирая их.

— Не кричи, — шепчет Солара. — Крик только даст им повод убить тебя быстрее, только чтобы прекратить этот раздирающий уши звук.

— Спасибо за совет, — выдавливаю я.

— И не двигайся. — Голос Солары поднимается на октаву. — Просто представь, что ты во сне. В котором много дождя и грома. Я справлюсь с этим.

— Хорошо? — По моей щеке скатывается одинокая слеза, когда горе приковывает меня к шипам, более острым, чем сорняки. Я представляю, как мое тело становится удобрением для этих агрессивных растений, давая им жизнь после того, как они не смогли спасти меня.

Солара исчезает, и морда волка оказывается в дюйме от моего лица, его зловонное дыхание проникает в мой рот и наполняет легкие. Я задыхаюсь и кашляю, задерживаю дыхание и пытаюсь сосчитать до ста, чтобы отвлечься. Волк наклоняется и с любопытством обнюхивает меня, его желтые глаза встречаются с моими в тревожном танце. Я готовлюсь к удару, полностью ожидая, что его острые зубы разорвут мое горло, и я истеку кровью на лесной подстилке. Но вместо этого он моргает. Затем он засовывает морду мне под мышку и слегка подталкивает меня, выпуская клубы гнилостного жара, пока я не соглашаюсь провести пальцами по его мягкому меху и.… погладить его?

— Солара? — Я в панике оглядываюсь. — Солара, куда ты ушла?

Солара не отвечает. Вместо этого дождь начинает окатывать меня ледяной крупой и градом, быстро превращаясь в метель, которая хлещет меня по щекам и распускает мою косу.

— Солара! — стучу я зубами, мой восторг прорывается сквозь ветер. — Что бы ты ни делала, это работает! — Над головой вспыхивает молния, и волк одобрительно трется о мою руку.

— Я так и знал. — Хриплый голос Августина пронзает поляну, врезаясь в мои виски и мгновенно провоцируя пульсирующую головную боль. — Ты им нравишься. Вероятно, потому что ты накормила их рыбой. — Он пристально изучает меня, пока ветер стихает, а дождь рассеивается туманом. — Вместе с огрызком яблока, — добавляет он, делая шаг ближе. — Ты довольно неряшлива, Ворон.

— Меня зовут Шэдоу, — бормочу я с недовольством, оглядываясь через плечо, все еще ища Солару. — А насчет того, что я их кормила рыбой, я понятия не имею, о чем ты.

Он тихо смеется про себя.

— На поляне ты бросила рыбу в заросли. Две рыбы, если быть точным. — Он поднимает два пальца и машет ими, улыбка скользит по его губам. — И как раз так случилось, что все в лесу принадлежит волкам. То, что для тебя мусор, для них — сокровище.

Это заставляет меня хмыкнуть.

— А как же ты? Ты тоже принадлежишь волкам?

Что-то темное и зловещее мелькает в его глазах, будто я все поняла неправильно, и волки принадлежат ему.

Я закатываю глаза и продолжаю чесать зверя за ухом, боясь, что если остановлюсь, ему надоест мое общество и он разорвет меня на части.

— И где ты все это взял? — спрашиваю я, дернув подбородком в сторону оружия Августина, которое умножилось с нашей последней встречи. На нем две перевязи, по одной с каждой стороны торса, перекрещенные, каждая с мечом. Также на спине у него новый колчан с луком и стрелами. И вдобавок ко всему, кинжалы все