В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго Страница 17

— Ранэль оттолкнул меня, — эхом раздался голос Люциара, — и остриё лезвия прошлось прямо по его спине, рассекая плоть до самых костей… И враг пал замертво. Я в плащ завернул клинок, собираясь, как требовал того закон, отдать столь редкое оружие королю. А Ранэля подхватил на руки, делясь с ним магией и умоляя дотерпеть до дома, где нас встретит лекарь… Но там его отнял у меня отнюдь не он.

— Его отец, — догадалась я и, предчувствуя неладное, на эмоциях приподнялась, зачем-то вглядываясь в лицо лорда внимательнее.

Он едва заметно кивнул.

— Ранэлю сохранили жизнь, бросив тот страшный план. Ведь он спас меня — самое ценное, что было у короля на тот момент. Однако, вместо того, чтобы долго и сложно его лечить, рискуя разгневать драконью силу или как-то пострадать от неё (испытывать боль нам непривычно, Аделин, дело в этом, ненароком навредить окружающим легко), отец его…

— Что? — проглотила я ком в горле.

— Обескрылил, — прикрыл веки лорд. — Колдун этот славился невероятной силой и знаниями, он изучал своего сына с самого его рождения. Потому просто вырвал крылья из его спины, лишив звания дракона, казнив его, как дракона. И оставил жить человеком, бесполезным и уже негодным ни для каких планов королевского двора. Вот и вышло, Аделин, что Ранэлю я обязан… Он лишился из-за меня не только своей сути, но и жил с ощущением ненужности и ущербности.

Я не знала, что ответить. На языке крутилось, что суть свою Ранэль, возможно, лишь приобрёл в тот момент. Змеям крылья и не положены!

Тем не менее, сочувствие жгло глаза и кололо сердце ледяной иглой. Сколько вынес Ранэль, будучи ещё совсем мальчишкой…

И всё же в истории этой было нечто странное.

Что, если он просто знал о покушении, вдруг именно отец его и создал тот клинок, собираясь просто-напросто уничтожить лорда, а сына своего принести в жертву ради своей страны? Или…

Или всё сложилось так, как и было ему нужно?

— Ранэля вознаградили?

Люциар повернулся ко мне, будто не ожидая этого вопроса.

— Мм? А… нет. Как дракона, который спас меня, его уже никто не воспринимал. Он просто принадлежал своему родителю и отца его, за совершённое Ранэлем, повысили в должности. Он служил королю ещё долгие десять лет, пока однажды не погиб от очередного своего эксперимента с отнятыми у Ранэля крыльями. В тот вечер пол замка короля просто обратилось в прах. Вместе со всеми, кто находился там.

Мы оба не заметили, как дверь в спальню отворилась, и во тьме вспыхнули зелёные глаза.

— Последнее, — голос Ранэля заставил меня мелко вздрогнуть, — что услышал я перед смертью отца, это то, что хотя бы моя рана и слабость оказались ему полезны и дали желанную власть и уважение сильнейших мира сего… Мой лорд, — слегка повысил он тон, делая шаг к Люциару. — Вам надо отдыхать, а иномирянка мешает вам заснуть. Позвольте, я заберу её?

Он уже потянулся ко мне, как Люциар обнял меня и прижал к своей горячей груди.

— Кто разрешал тебе входить без приглашения?

Ранэль отшатнулся, будто лорд отвесил ему оплеуху.

— Я услышал голоса, вот и…

— А когда я звонил в колокол, — недобро усмехнулся мой лорд, — никто не слышал.

— Люциар, вы бредите, — прошипел Ранэль, нависая над нами страшной чёрной тенью, — девчонка плохо влияет на вас. Кто вам право дал рассказывать ей обо мне?

— Кто тебе дал право, что-либо запрещать мне в моём собственном доме? — прогремел голос Люциара, и я крепко зажмурилась, испугавшись.

— Но это касается меня, — напирал тот. — И разве я не заслужил хотя бы чуточки благодарности? И в благодарность за службу и преданность вам я прошу лишь отдать Аделин мне! Иначе, мой лорд, простите, но больше я рисковать своей репутацией не буду и нога моя более, не переступит порога вашего замка.

Вот так условие… Я внутренне уже успела смириться, что сейчас меня уступят змею. Зная об их прошлом и нелёгкой судьбе, чего ещё мне следовало ожидать?

Однако Люциар лишь небрежным жестом руки указал Ранэлю на дверь.

— Что ж, давно пора было оставить меня, друг.

И тот, пару мгновений буравя меня ненавидящим взглядом, молча покинул покои лорда. И там, наверняка и сам замок…

Только вот вдруг сделано это было не всерьёз, а чтобы я таки вышла за пределы владений лорда, и Ранэль законно мог прибрать меня к рукам?

— Он вернётся, — произнёс вдруг Люциар.

В голосе его звучала горечь…

— Вернётся, и мы друг друга простим. Если я дождусь.

— Если дождусь я, — отозвалась тихо, вспоминая, что в замке осталось совсем мало припасов, а выходить мне опасно. — Люциар, мне и правда, нужно идти. Я приготовлю вам поесть, посмотрю, что имеется здесь из лекарств. Да и помочь бы вам умыться… Наверняка же после этого вы почувствуете себя лучше.

Я поднялась, но лорд окликнул меня:

— Аделин…

— Да?

— Если Ранэль действительно покинул замок, сделай, будь добра, для меня небольшое одолжение.

— Что угодно, — кивнула я.

— Видишь портрет на стене? Отодвинь его в сторону, за ним будет крохотная дверца, ключ от неё прямо за рамой картины.

Глава 7.3

Я подошла к таинственному портрету, из которого на меня взирали ланьи глаза той незнакомки, которую я видела всего несколько минут назад в замке.

Хороший повод спросить о ней…

Ключик нашёлся за рамой, как и сказал лорд. Маленькая дверца открылась легко, а в ней оказалась шкатулка.

— Возьми, — голос Люциара звучал всё слабее, с хрипотцой, долгие разговоры и ссора с Ранэлем явно его вымотали.

Пальцы мои обдало холодом от резного камня, я не без усилий открыла тяжёлую крышку шкатулки и обнаружила на алом бархате какой-то документ, два обручальных кольца и массивный ключ.

— Если пройдёшь по коридору мимо лестницы, повернёшь направо и спустишься на один пролёт, увидишь железную дверь. Она одна такая в замке, не перепутаешь.

Но я уже знала, как выглядит та дверь… И сердце моё тревожно забилось.

Пусть и думала до сих пор, что стоит вести себя осторожнее, но совсем уж обо всём молчать я больше не могла. — Эта девушка на портрете…

— Моя погибшая жена, — отозвался Люциар. — С тех пор, как её не стало, никто не срывал занавес с картины. И ты завесь её снова, будь добра.

— Я не снимала, лорд, — однако выполнила его просьбу, вернув на место плотную ткань. — Портрет уже висел открытым.

— Быть может, я задел крылом… — проговорил