В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго Страница 18

Или кто-то уже пытался отыскать тайник, но не рискнул открывать его, боясь, что Люциар услышит. Ведь, что-то мне подсказывало, лорд вряд ли покидал свои покои.

От этой мысли мне тоже делалось дурно. Я не верю, что дракон заслужил все эти мучения, и точно никогда не поверю, что он действительно предатель короля и злодей. Да и в проклятие, которое уничтожает замок и цветы в нём, не верю тоже.

Ранэлю будто в удовольствие было запугивать всех этими сказками. И сам он ничуть не боялся находиться здесь, разве что с брезгливостью взирал на обстановку и измученную всем этим прислугу.

— Что я должна сделать дальше?

— Просто зайди в хранилище и проверь, будь добра, на месте ли осколки заклятого клинка, которым меня пытались убить.

— Хорошо, — выдохнула я и, будучи не живой, не мёртвой поспешила выполнить его просьбу.

Замок был окутан тишиной, Ранэль с незнакомкой, похоже, действительно ушли. У меня тряслись от волнения руки, я не сразу смогла попасть ключом в замочную скважину, распространяя по коридорам эхо от скрежета метала. Но, наконец, дверь отворилась и на стенах сами собой вспыхнули факелы, освещая тяжёлые каменные сундуки, полки и пожелтевшие свёртки пергамента на них. Я прошла к самой дальней стене, где на возвышении, будто в чёрном саркофаге, наверняка должен был храниться страшный, тяжёлый, сломанный лордом клинок.

Но его там не обнаружила.

Не зная, куда себя деть, как быть, я заперла дверь и вернулась к Люциару, застыв молча у его кровати. Однако, как и я, ответу удивлён он не был:

— Клинок похищен?

— Да, — ответила я и собралась, наконец, рассказать о женщине, которую видела с нашим зеленоглазым змеем. — Лорд, вы не думаете, что ваша же…

Меня прервал тихий скрип двери. И вместе с рассветными, робкими лучами солнца в комнату заглянула маленькая Лора, заспанная, растрёпанная и испуганная. Верно ожидающая, что сейчас я, как сделали бы все остальные, поспешу выставить её прочь, а то и больно зажму рот ладонью, не позволив ей воскликнуть: «папа»…

Она и молчала поэтому, притаившись на пороге, до бела и в без того бледных пальчиках вцепившись в дверной косяк.

— Что там? — забеспокоился Люциар, собрав последние силы, чтобы приподняться. — Аделин, что происходит?

Я сглотнула застрявший в горле ком и, подойдя к девочке, протянула ей руку, чем невероятно, до слёз на белых длинных ресничках, удивила её.

— Идём, — шепнула ей, и уже громче добавила, обращаясь к лорду: — С вами давно хотел кое-кто увидеться, Люциар. Только, пожалуйста, будьте спокойны и не пугайте её…

Глава 8.1

Я подвела Лору к постели дракона, который застыл, изо всех сил прислушиваясь, пытаясь понять, что случилось. Наверняка слыша шаги маленьких босых ножек, ему делалось не по себе, но выдавала это лишь едва заметная складка между напряжённых бровей.

Девочка всё сильнее начинала дрожать, как бы крепко я не сжимала ей ручку. Она молчала, а у самой кровати Люциара застыла на месте, словно примёрзнув к полу.

Но вот прошло тягостное, звенящее тишиной мгновение и я не смогла удержать малышку. Она птичкой рванулась к Люциару и обняла его за шею, прижимаясь к лорду так отчаянно, словно от этого зависела её жизнь.

Люциар сначала ничего не делал и не говорил. Затем рука его, дрогнув в нерешительности, медленно и невесомо прошлась по мягким волосам малышки. И была отведена в сторону, словно лорд не решался прикоснуться снова.

— Её зовут Лора, — прошептала я, заворожено наблюдая за развернувшейся передо мной картиной и тревожась так, как не тревожилась, даже попав в новый мир… — Она думает, что вы её отец.

— Но я, — едва слышно произнёс он голосом с болезненной хрипотцой, — не твой папа, детка…

И, тем не менее, обнял Лору крепко и тепло, зажмуриваясь и стискивая зубы до игры желваков на бледных скулах.

Представить не могу, как больно ему было в этот момент вспоминать дочь…

Лора не решалась шелохнуться, будто прилипнув к нему, коленками, чтобы удобнее и крепче было держаться за шею дракона, забравшись на край кровати. И лорд, наконец-то, нашёл в себе силы пройтись пальцами по её спинке, аккуратненькой голове, плечикам и рукам.

— Перевязаны?

Я кивнула:

— Она порезалась недавно. Всё пыталась пробраться к вам, но прислуга не пускала. Мне сказали, что она недавно лишилась матери и от горя придумала, что вы…

— Я понял, — он снова обнял её, успокаивая. — А запястья? Следы на запястьях, я чувствую…

Как, интересно, долго её привязывали? Возможно, следы от верёвок. Но сказать об этом я не успела, усомнившись, так как Люциар договорил:

— Точно, у дочери нашей служанки, было заболевание кожи… Мать её заболела чахоткой, я всё думал, почему-то, что и дочь тоже… Их звали ещё с моей малюткой схоже, та девочка этим так гордилась…

На этом Лора не выдержала и отстранилась от Люциара, рукавом ночнушки пытаясь утереть слёзы, что ручьями бежали из её больших светлых глаз.

— Папа! — она ударила его кулачком в крепкое плечо. — Папа, это же я! Папа, почему ты всё это говоришь?!

От плача голос её звучал совсем иначе: севший, со свистом, сбивающийся едва ли не на каждом слоге. Она задыхалась от почти беззвучного плача. Ведь плач этот давил её изнутри с такой силой, что даже не имел возможности выплеснуться рыданиями, принеся облегчение.

Но когда ей удалось, наконец, хоть чуточку смахнуть с глаз пелену слёз и увидеть лицо лорда со шрамом и белыми, недвижимыми глазами, Лора, тихо вскрикнув, соскользнула с кровати и спряталась за моей спиной.

Люциар запоздало протянул руку, и пальцы его сомкнулись на воздухе, не успев поймать её... Так он и замер, растерянный и потерянный настолько, что не имел никакой возможности это скрыть, словно никогда до этой минуты не испытывал подобных чувств.

— Что ты, — поспешила я опуститься перед Лорой и погладить её по голове, — маленькая, ты чего испугалась? Это не твой папа, да? Мне очень-очень жаль… Успокойся, пожалуйста…

Девочка отрицательно завертела головой, пятясь к двери, а там и вовсе выбежала из комнаты и скрылась где-то вдали тёмного коридора.

Я перевела взгляд на Люциара, не зная, что сказать и сделать.

— Лорд, простите, я, наверное, поступила неверно…

Но он, вздохнув, отвернулся от меня и прикрыл ладонью глаза и раненную часть лица.

— Я напугал её…

В голосе его было столько горечи, что у меня сдавило в груди и стало тяжело дышать.

— Какой же я… — Люциар явно проглотил ругательство, — как только мог не