В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго Страница 16

Я замерла в его объятиях, впервые за всё это время, ощутив себя в безопасности.

Так странно…

Но желание поддаться этому чувству и остаться до самого утра боролось с беспокойством о маленькой девочке, что осталась в комнате одна.

Ещё и Ранэль с незнакомкой расхаживает по замку…

Спросить бы лорда, да страшно. Надо попытаться разобраться во всём самой. Вдруг и правда, сделаю хуже неловким вопросом, причиню боль?

Все вокруг правы — я знаю и понимаю ничтожно мало, чтобы делать какие-то выводы и принимать решения, связанные с другими.

И всё же мне было не по себе…

Днём я спрошу у Таи про женщину на портрете. А там уже решу, делиться ли с лордом наблюдениями.

— О чём ты думаешь, Аделин?

Я повернулась к нему, чтобы заглянуть в его красивое, пусть и бледное, мужественное лицо.

Огонёк свечи на тумбе плясал, встревоженный лёгким ветром, тихо потрескивал и отбрасывал на постель и волосы Люциара оранжевые тёплые блики.

— Меня пугает Ранэль, — призналась я тихо.

Ничто не переменилось у лорда в лице.

— Он обходителен и вежлив обычно, — произнёс задумчиво.

— Он напоминает мне змея…

Губы Люциара вдруг дрогнули в улыбке, которую он поспешил сдержать.

— Ты проницательна. Только ему так не говори, будь добра. Это расстроит его. Ранэль… он раним. Хоть с виду и не скажешь.

— А? — я недоумённо заморгала, не совсем понимая, о чём говорит лорд.

— Дракон, — пояснил Люциар, — лишившийся крыльев и чудом после этого выжив, как раз и считается змеем.

— Ранэль был… — я запнулась.

— Всё верно, — выдохнул лорд. — И это чудо, что он не возненавидел меня за свою беду, не пожалел, что пожертвовал собой, прикрывая от удара. А ведь мы были тогда всего лишь мальчишками…

— Расскажете мне?

Его пальцы прошлись по моему плечу, коснулись волос, медленно обвели контур лица…

Я закрыла глаза, позволяя Люциару «смотреть» на меня так, как ему доступно, стараясь унять в теле мелкую, странную дрожь...

— Расскажу, — после недолгих раздумий, согласился он. — Его имя — и есть вся история и ответ. Ранэль, — лорд болезненно вздохнул, — так переименовал его отец, на тот момент ещё, будучи жив — он являлся человеком, в отличие от моего отца, но сильным магом и экспериментатором. «Рана бога», так переводиться имя. Или «рана нанесённая богом»… То было спокойное время, и ничто не предвещало, мы выехали за город, решили осмотреть границу… Ранэль младше меня на десять лет, тогда ему было пятнадцать. Помню, он попытался мне что-то сказать…

Свеча погасла, будто не от ветра, а от чьего-то дыхания, выключающего в комнате свет.

А Люциар продолжал:

— «Знаешь, мой лорд — говорил он — д олжен признаться тебе и просить защиты, если не сочтёшь это за предательство и малодушие». Я насторожился, обернулся к нему и… Аделин, никогда не забуду того его взгляда. Следующее, что сказал мне Ранэль, было страшное…

Глава 7.2

— «Мой отец, кажется, желает мне смерти»… И глаза у него были такие… — Люциар остановил при этом свой незрячий взгляд на моём лице и долго молчал, будто мысленно вернувшись туда, в прошлое, в разговор со своим другом. — Стеклянно-обречённые. Едва ли не наполненные слезами. А я никогда не видел, чтобы Ранэль был хотя бы в плохом настроении. Да и не плачут драконы. Обычно…

— Как он мог опасаться своего отца, если тот всего лишь человек? — пыталась я понять.

Люциар повернулся на спину и будто от невидимого мне солнечного света прикрыл лицо изгибом локтя.

— Он был магом, — повторил тихо, — и вторым по власти после короля. Приближённый к нему, он относился ко всем с презрением. Даже к сыну… Ранэль болел в тот год, сила драконья только-только дала о себе знать, вырвавшись из него вместе с угольно-чёрными крыльями. Так бывает, что первые года драконы слабы, если никто из родителей и близких родственников не был крылат. И отец его, похоже, презирал его за слабость… Я же всё больше заслуживал уважения нашего короля, всё чаще участвовал в собраниях, битвах за земли, получал награды, решал людские судьбы… Ранэль ходил за мной, как пришитый, будто мой младший брат. И я любил его, как брата, жалея и помогая, чем мог.

— Разве его смерть могла быть выгодна кому-то? — спросила я шёпотом, тогда Люциар отнял от лица руку, и я заметила, как слёзы, скатываясь по его вискам, тонули в серебре волос.

Я лежала, притаившись, боясь спугнуть красивое и жуткое видение или сделать хуже, а лорд продолжил ещё более тихо, уставшим от долгой речи голосом:

— Отец его накануне приказал Ранэлю поклясться королю в верности. И не желая возиться с нестабильной его драконьей силой, подумывал выпустить её наружу в дар правителю, укрепив магией границы страны. Ранэль бы погиб… Но время ещё было. Оружие, способное сотворить подобное, находилось лишь в разработке. Как мы считали…

Занавески на окнах легонько покачивались, заставляя бледный предрассветный свет перемигиваться с тенями, скользя по полу и потолку. Красиво и тревожно.

— «Прошу — говорил Ранэль — мой лорд… помогите свергнуть моего отца раньше, чем он причинит боль мне».

— И вы… — вопрос так и завис в воздухе.

Ещё недоговорив, я поняла, что развязка будет более неожиданной, чем могу себе представить.

Люциар вздохнул:

— Я ответил, что защищу его и с ним ничего не случиться, но враждовать с королём не придётся. Тот не станет выбирать между мной и магом. Я давно уже был на позицию выше и дышал отцу Ранэля в затылок. Но мои слова его не успокоили. Мне даже кажется, наоборот… И идти мы продолжили молча, убедились, что на границах спокойно и враги не пытаются снова проникнуть в близлежащие поселения. Как вдруг раздался оглушительный вой, будто сотня громогласных труб, слились воедино и оглушили меня. А вместе с ветром, раскалённым и трещащим от скорости, в меня полетел заклятый клинок. Тот, кто наносил удар, был заведомо мёртв… Не выдержать человеку столь страшной силы, что способна погубить дракона, но пока руки сжимали клинок, тело проклятого двигалось, разделяя силу с клинком. Это был подлый приём, удар со спины.

— Как и в этот раз… — будто впав в транс, прошептала я, наблюдая, как перед внутренним взором разворачивалась вся описанная Люциаром картина.

Как солнце при этом тяжёлым золотом заливало травы, и шумели деревья, как замер мир на миг и чёрное лезвие в руках окутанного тенями человека в латах