Не сначала. Заново - Мира Чудновская Страница 6

Архитектор в красных очках смотрел на неё с восторгом. Инженер — с подозрением. Матвей — так, что Вера старалась не смотреть в ответ.

— Красиво, — сказал представитель администрации. — Но на чём основан ваш вывод?

— На том, что я ваша аудитория, — сказала Вера. — Мне сорок один. Я после развода. Я работаю, воспитываю дочь, плачу ипотеку, устаю от города и не хочу, чтобы мне продавали фальшивое счастье с белым диваном, на котором никто никогда не ел пиццу. Я хочу место, где можно быть взрослой живой женщиной, а не картинкой из буклета. И таких, как я, много. Просто с нами редко говорят напрямую. Боятся, что мы сломаем красивую статистику.

Тишина была долгой.

Слишком долгой.

Вера вдруг поняла, что сказала больше, чем собиралась. Не клиенту. Не комиссии. Себе.

Телефон в кармане завибрировал снова и снова.

Она не стала смотреть.

После встречи все вышли на улицу. Было уже темно. На территории горели прожекторы, мокрый снег летел в их свете белыми косыми линиями. Люди расходились к машинам, хлопали дверями, ругались на грязь.

Вера стояла у входа, пытаясь застегнуть пальто, но пальцы не слушались.

— Вы замёрзли, — сказал Матвей.

— Вы сегодня уже использовали эту реплику.

— Она снова актуальна.

Он подошёл ближе и сам застегнул верхнюю пуговицу её пальто.

Это было почти ничего.

Но его пальцы коснулись ткани у её груди. Медленно, аккуратно. Не вторгаясь. И Вера вдруг перестала дышать.

Матвей тоже замер.

Снег садился ему на волосы. В свете прожектора он казался старше, чем днём. Не уставшим — настоящим.

— Вера, — сказал он тихо.

Телефон снова завибрировал.

Она достала его, будто это могло спасти.

На экране было семь пропущенных от Игоря и сообщение:

Игорь:

Алина у меня. Мы поговорили. Она не хочет с тобой обсуждать твоих мужиков. Позвони, когда перестанешь строить из себя свободную женщину.

У Веры всё внутри оборвалось.

— Что случилось? — спросил Матвей.

— Дочь у бывшего. Он… он забрал её после репетитора. Без предупреждения.

Она нажала вызов. Игорь сбросил.

Ещё раз. Сбросил.

Алина не отвечала.

Мир сузился до экрана телефона, мокрого снега и глухого стука сердца.

— Адрес, — сказал Матвей.

— Что?

— Где он живёт?

— Не надо. Я сама.

— Адрес.

В его голосе не было паники. И именно поэтому она смогла назвать.

Они ехали быстро, но не безумно. Матвей не задавал лишних вопросов. Не говорил «успокойтесь». Не произносил эту бесполезную мужскую мантру, от которой хочется кусаться.

Вера писала Алине.

Ты где?

Ответь, пожалуйста.

Я не ругаюсь. Просто напиши, что ты в порядке.

Через десять минут пришло:

Алина:

Я норм. Папа сказал, что ты занята своим новым мужиком и мне лучше переночевать у него. Я не хотела скандал.

Вера закрыла глаза.

Боль была такой острой, будто Игорь ударил не её, а дочь, просто её рукой.

— Она ответила? — спросил Матвей.

— Да. Она у него. Он сказал ей, что я занята вами.

Матвей ничего не сказал.

Но его руки на руле стали белыми на костяшках.

Игорь жил в новом доме у метро. После развода он снял квартиру «временно», но обставил её быстрее, чем за все годы их брака прикрутил тот несчастный крючок. Вера вышла из машины, не дожидаясь, пока Матвей обойдёт её, и нажала домофон.

— Кто? — голос Игоря был ленивый.

— Открывай.

Пауза.

— О, приехала. И охрану привезла?

Матвей стоял чуть позади. Спокойный. Очень опасный в этом спокойствии.

— Открывай, Игорь.

Дверь щёлкнула.

В лифте Вера смотрела на своё отражение: бледная, волосы влажные, губы сжаты. Шарф Матвея на шее. Дурацкая деталь, которая сейчас выглядела как улика.

— Я сам с ним поговорю, если надо, — сказал Матвей.

— Нет. Это моя дочь. Моя война.

— Я рядом.

И всё.

На лестничной площадке Игорь открыл дверь в футболке и дорогих домашних брюках. За его плечом пахло пиццей и новым ремонтом. Он посмотрел на Веру, потом на Матвея.

— Как мило. Семейный выезд.

— Где Алина?

— В комнате. Смотрит кино. Не устраивай драму.

— Ты забрал ребёнка без моего согласия и сказал ей, что я занята мужчиной.

— А что, нет?

Он улыбнулся. Тем самым выражением, от которого раньше Вера начинала оправдываться ещё до обвинения.

— Игорь, собери её вещи.

— Она сама решила остаться.

— Ты взрослый человек. Она ребёнок. Ты манипулируешь ею, потому что злишься на меня.

— Да кому ты нужна, чтобы я злился?

Это было сказано быстро. Автоматически. Как плевок.

Матвей чуть двинулся за её спиной.

Вера подняла руку, останавливая.

— Мне, — сказала она. — Я себе нужна. Алине нужна. А тебе я больше не буду нужна даже как человек, на котором можно вымещать собственную несостоятельность.

Игорь изменился в лице.

— Ты смелая стала при спонсоре?

— Я стала смелая после тебя.

Из комнаты вышла Алина. В огромной папиной толстовке, с красными глазами.

— Мам…

У Веры сердце сломалось.

— Собирайся, зай.

— Я думала, ты…

— Я знаю. Поговорим дома.

Алина кивнула и скрылась обратно.

Игорь шагнул ближе.

— Ты не можешь просто ворваться и забрать её.

— Могу. Я её мать.

— А я отец.

— Тогда начни им быть не только когда хочешь наказать меня.

Он посмотрел на Матвея.

— А вы кто в этой прекрасной сцене? Новый папа? Богатый спасатель разведёнок?

Матвей ответил не сразу.

— Я свидетель, — сказал он спокойно. — Того, как вы используете ребёнка в конфликте с бывшей женой. Продолжайте, если хотите, чтобы это потом прозвучало в правильном кабинете.

Игорь побледнел.

— Вы мне угрожаете?

— Нет. Фиксирую.

Алина вышла с рюкзаком. Вера взяла её за руку. Дочь вцепилась пальцами так, будто ей было семь, а не четырнадцать.

Уже у лифта Игорь сказал:

— Вер, ну куда ты? Мы же нормально могли поговорить.

Она обернулась.

И впервые не почувствовала ни желания объяснить, ни вины, ни надежды, что он наконец поймёт.

— Нет, Игорь. Мы не могли. Просто раньше я делала вид.

Дома Алина долго молчала. Сидела на кухне, пила чай с мёдом, хотя мёд ненавидела, но в стрессовые моменты соглашалась на всё сладкое, кроме разговоров.

Матвей довёз их и остался у подъезда. Не поднимался. Не давил. Не изображал часть семьи, которой не был.

Перед тем как выйти из машины, Вера сказала:

— Спасибо.

— Я ничего не сделал.

— Сделали. Вы были рядом.

Он посмотрел на неё.

— Иногда это всё, что можно.

Теперь его шарф лежал на стуле. Снова.