Не сначала. Заново - Мира Чудновская

Мира Чудновская

Не сначала. Заново

Думал на протяжении пары секунд

— Вы, наверное, не туда нажали, — сказала Вера в микрофон и улыбнулась так, как улыбаются женщины, у которых внутри в этот момент падает лифт.

На экране за её спиной вместо презентации нового жилого комплекса «Северная Ривьера» висело сообщение из семейного чата.

Большими буквами.

От бывшего мужа.

«Вер, ну не драматизируй. Ты всё равно не справилась бы с этим проектом. Хорошо, что его заберут нормальные люди».

Под сообщением мило болтался стикер с котом, который гладит другого кота по голове. Именно этим стикером Игорь обычно закрывал любые бытовые преступления: забыл оплатить ипотеку, не забрал дочь из кружка, случайно завёл роман с её младшей коллегой, которая говорила «кофеёк» и «мужская энергия».

В зале было человек семьдесят.

Инвесторы. Архитекторы. Два блогера с лицами людей, которые пришли не на презентацию, а на бесплатный кофе. Директор агентства, у которого от ужаса побелели даже брови. И представители девелопера — строгие мужчины в дорогих костюмах, женщины с идеально гладкими волосами и один человек у окна, который не смотрел на экран.

Он смотрел на Веру.

Спокойно. Внимательно. С таким выражением, будто видел не женщину, публично добитую сообщением бывшего, а слабое место в несущей конструкции здания.

Вера нажала на пульт.

Сообщение не исчезло.

Она нажала ещё раз.

Семейный чат радостно мигнул новым уведомлением.

«Мам, а папа опять мудак?»

Зал умер.

Не в смысле «замолчал». Зал именно умер, как умирает комнатное растение в кабинете бухгалтерии: тихо, без надежды и с лёгким запахом перегретого пластика.

Где-то в третьем ряду женщина кашлянула в кулак. Блогер поднял телефон, но тут же опустил, поймав взгляд человека у окна.

— Это… — начал директор агентства Павел Сергеевич.

— Это интерактивная часть, — сказала Вера.

Голос у неё был сухой, как крекер в самолёте.

Она положила пульт на стол, повернулась к залу и почувствовала, как шёлковая блузка прилипла к спине. Утром она выбирала её десять минут, потому что белая выглядела слишком невинно, красная — слишком отчаянно, а эта, цвета мокрого асфальта, обещала миру: «Я профессионал, у меня всё под контролем, и я не рыдала вчера в ванной в полотенце с утками».

Полотенце соврало. Блузка тоже.

— Давайте договоримся, — сказала она, глядя поверх голов. — Если кто-то успел прочитать, то да, бывший муж считает, что я не справилась бы с этим проектом. К счастью, он не входит в совет директоров. К несчастью для него.

В зале прошёл смешок. Осторожный, как кот по мокрому полу.

Вера вдохнула.

— А теперь вернёмся к тому, что действительно важно. К тому, как продать квартиры в комплексе, который находится в тридцати минутах от города, девять месяцев в году окружён ветром, водой и людьми, которые говорят: «Да мы просто посмотрим».

На этот раз засмеялись уже громче.

Она щёлкнула по ноутбуку, вручную закрыла чат, открыла презентацию и продолжила.

Первые две минуты она говорила на голом упрямстве. Потом — на злости. Потом вдруг поймала ритм.

Про аудиторию. Про женщин после сорока, которые покупают не квадратные метры, а право не слушать, как сосед сверху сверлит в воскресенье в восемь утра. Про мужчин, которые хотят террасу не потому, что любят природу, а потому что им нужна территория, где можно стоять с кофе и чувствовать себя владельцем маленькой империи. Про семьи, которым не нужен «комфорт-класс», им нужно место, где ребёнок не будет расти между парковкой и пунктом выдачи.

Она говорила, и в какой-то момент зал перестал помнить про сообщение.

Кроме неё.

И кроме мужчины у окна.

Он не смеялся. Не записывал. Не проверял телефон. Просто стоял, сунув одну руку в карман пальто, и смотрел так, будто всё самое важное в презентации происходило не на слайдах, а у неё на лице.

Когда она закончила, хлопали не все. Но достаточно.

Павел Сергеевич подскочил первым, как человек, которому только что отложили казнь.

— Спасибо, Вера. Очень… живо.

«Живо» в его исполнении прозвучало как «нас не убили, уже праздник».

Люди стали вставать. Зал наполнился шорохом пальто, приглушёнными голосами, запахом кофе и дорогих духов. Вера закрыла ноутбук и только тогда позволила себе сжать край стола.

Пальцы дрожали.

Ей было сорок один. Она пережила развод, ипотеку, ремонт с прорабом-философом, дочь-подростка, которая считала, что мать не понимает ничего в жизни, потому что использует слово «вайб» с задержкой в полгода. Но стоять перед залом, пока все читают, что бывший публично списал тебя в брак, — это было что-то новенькое. Прямо премиум-пакет унижения. С расширенной гарантией.

— Вера Алексеевна?

Она обернулась.

Мужчина у окна стоял рядом. Вблизи он оказался выше, чем казался. Не громоздкий, не накачанный до состояния шкафа из мебельного гипермаркета, а собранный. Тёмное пальто, серый шарф без логотипов, руки с длинными пальцами. Лицо не красивое в рекламном смысле, а опасно интересное: жёсткие скулы, спокойные глаза, чуть усталый рот.

— Да.

— Матвей Орлов.

Он не протянул руку сразу. Сначала посмотрел на её пальцы, всё ещё вцепившиеся в стол. Потом — в глаза.

— Девелопер?

— Владелец участка, инвестор и человек, из-за которого ваши коллеги сегодня пили много воды.

— Очаровательно. Обычно мне представляются как «Матвей Сергеевич».

— Обычно я не смотрю презентации, которые начинают с семейного чата.

Вера почувствовала, как внутри снова поднимается стыд. Горячий, липкий. Её хотелось снять с себя, как неудобные туфли.

— Надеюсь, это не повлияло на оценку работы.

— Повлияло.

Она замерла.

— В лучшую сторону, — сказал он. — До сообщения вы продавали проект. После — начали говорить правду.

Вера не сразу нашлась.

За последние два года мужчины говорили ей разное. «Ты слишком остро реагируешь». «Ты всё усложняешь». «Ты же сильная». «Ну мы взрослые люди». «Да ничего у нас с ней не было, просто переписка». «Ты не умеешь быть лёгкой».

Правду ей не говорил никто.

— Не уверена, что правда входит в медиаплан, — сказала она.

— Входит, если хочется не просто продать, а чтобы люди потом не проклинали дорогу к дому каждое утро.

Он говорил спокойно, без желания понравиться. От этого почему-то нравился сильнее.

Павел Сергеевич материализовался сбоку.

— Матвей Сергеевич! Ну как вам? Мы, конечно, сейчас всё доработаем. Вера у нас талантливая, эмоциональная, иногда даже слишком…

— Я хочу, чтобы она поехала на объект завтра, — перебил Орлов. — Посмотрела место. Не по рендерам.

Павел Сергеевич открыл рот.

Вера тоже.

— Завтра суббота, — сказал директор осторожно.

— Тем лучше.