Мыслящие машины Дженсена Хуанга: История Nvidia и мировой ИИ-революции - Стивен Витт Страница 10

Пораженный Малаховски отпрянул от окна и поспешно вернулся к партнерам. «Посмотрите туда! – тревожным шепотом произнес он. – Все стекло в дырах! Мне кажется, вон с того виадука стреляют по полицейским!» Прим и Хуанг отвлеклись от бумаг и, посмотрев в окно, убедились в правоте Малаховски. Они быстро оплатили счет, оставив щедрые чаевые, и отправились в более безопасное место – домой к Приму. Пройдет немало времени, прежде чем кто-то из них вернется сюда.

Таким образом, общеизвестная история о том, что Nvidia была основана в изрешеченной пулями закусочной Denny's, не до конца соответствует действительности: на самом деле документы были подписаны уже в доме Кёртиса Прима в Сан-Хосе. Тем не менее для корпоративной легенды эта история вполне годилась, и теперь место, где трое основателей собирались за чашкой кофе, украшено мемориальной табличкой. (Если захотите ее увидеть, приезжайте в закусочную; ее адрес – Сан-Хосе, Берриесса-роуд, 2484. Администрация утверждает, что уже много лет по заведению никто не стрелял.)

Завершающим штрихом в создании Nvidia было оформление уставного капитала – формальность, которую можно было выполнить, указав любую сумму. Когда основатели вернулись к Гейтеру с подписанными документами, тот просто предложил Дженсену вытряхнуть из кошелька все, что там было. Набралось около 200 долларов. В обмен на эту сумму Дженсен официально получил треть акций Nvidia; со временем это вложение оказалось весьма выгодным. Позже партнеры оплатили свои доли, и компания обрела жизнь. Свидетельство о регистрации Nvidia было выдано в апреле, примерно через шесть недель после того, как Дженсену Хуангу исполнилось тридцать. «Он чуть не пропустил свой дедлайн», – шутит Малаховски.

Типичная компания Кремниевой долины начинается в гараже. Однако Nvidia пошла наперекор этому правилу: работа развернулась в двух спальнях дома Прима, а в гараж переехала мебель из них (третью спальню Прим оставил себе). Хотя первые инвестиции появились лишь спустя несколько месяцев, выпущенный компанией процессор произвел такой фурор в индустрии, что несколько сотрудников Sun перешли в Nvidia, не побоявшись какое-то время поработать без зарплаты. Они были уверены, что позже, когда Хуанг найдет финансирование, им заплатят. «Мы верили в свою исключительность, но было приятно узнать, что в этой вере мы не одиноки», – говорит Малаховски.

Однако веру в успех Nvidia разделяли не все. Хорстманн вспоминает, как позвонила мать Хуанга, когда они пили пиво дома у Дженсена. Разговор шел на тайваньском, так что Хорстманн не понимал, о чем идет речь, но видел, что беседа становится все более напряженной. Повесив трубку, Хуанг вернулся к нему очень раздосадованный. «Ты можешь в это поверить? – возмущенно произнес он. – Мама только что сказала, что я должен бросить Nvidia и вернуться в крупную компанию».

Одну из спален в доме Прима заняла команда разработчиков аппаратного обеспечения, ранее проектировавшая микросхемы в компании Sun. В другой разместились разработчики ПО, создававшие драйверы и программный интерфейс устройств. «Офис» генерального директора располагался на первом этаже; Хуанг сидел за небольшим круглым столом рядом с кухней. Неизвестно, специально Дженсен устроился там или случайно, но это был, можно сказать, центральный перекресток дома: все, кто шел к холодильнику за напитками или едой, проходили мимо него. Впрочем, он на протяжении всей своей карьеры предпочитал находиться в центре событий, не отгораживаясь от подчиненных.

Фильм «Парк юрского периода» вышел на экраны через два месяца после основания Nvidia. Впервые удалось объединить в кино компьютерную графику с живыми кадрами так, что это выглядело правдоподобно. Для этого потребовались колоссальные вычислительные мощности: на создание трехсекундного эпизода, где тираннозавр ломает бревно, у аниматоров ушло десять месяцев. Возможности процессора NV1 от Nvidia в сравнении с этим выглядели примитивно, хотя основные различия заключались в масштабе, а не в принципе действия. «Даже современные интерактивные видеоигры и спецэффекты в фильмах по сути своей движущиеся и сталкивающиеся блоки», – говорит Педди.

Главное, к чему стремилась Nvidia на этом этапе, – чтобы NV1 заметили среди множества других новых продуктов. Для этого Прим как главный разработчик наделил процессор и программное обеспечение новаторскими функциями. Для прорисовки каркасов в NV1 применялся метод квадратичного текстурного отображения, который создавал иллюзию глубины и реализма изображений. Кроме того, Прим применил объектно-ориентированный подход в программировании, позволяющий разработчикам использовать блоки кода многократного применения. Когда я впервые задал Приму вопрос об архитектуре NV1, он говорил без остановки 27 минут. «Я хотел построить архитектуру, которая прослужит сто лет», – сказал он.

Пока Прим возглавлял разработку NV1, Хуанг занимался привлечением средств. При содействии Гейтера Nvidia удалось организовать встречи с представителями Sequoia Capital и Sutter Hill Ventures – двумя крупнейшими венчурными компаниями Кремниевой долины. Накануне презентации для Sequoia Хуанг безуспешно пытался составить бизнес-план. «Я просидел над ним всю ночь, но так ничего и не получилось, – признается он. – Да у меня и сейчас его нет».

Зато у него была поддержка основателя LSI Вилфа Корригана. Хуанг и Прим отправились в штаб-квартиру Sequoia, чтобы представить свой проект Дону Валентайну – основателю фирмы, славящемуся своей прямотой. (Любимым вопросом Валентайна к начинающим предпринимателям был: «Кому это вообще нужно?») Презентация не задалась: Хуанг сбивался, а Прим вставлял неуместные технические замечания. По завершении этой провальной встречи Валентайн отвел Хуанга в сторону. «Ну, вышло неважно, – сказал он. – Но раз уж Вилф Корриган говорит, что мне стоит вас профинансировать, то добро пожаловать в бизнес».

Sequoia и Sutter Hill выделили на развитие Nvidia по несколько миллионов долларов, получив взамен места в совете директоров. Представителем Sequoia стал Марк Стивенс, обаятельный и общительный тридцатитрехлетний менеджер, выпускник Гарварда с дипломом MBA. Место от Sutter Hill занял Тенч Кокс, еще один выпускник Гарварда на три года старше Стивенса, столь же милый и легкий в общении. Оба носили одежду от Patagonia, так что порой их путали.

Кокс и Стивенс сходятся во мнении, что их привлекал сам Хуанг как личность, а не идеи Nvidia. «Мы поддержали этих ребят, потому что они были настоящими гениями компьютерных технологий, – поясняет Кокс. – Обычно генеральные директора стараются слушать своих клиентов, но в сфере вычислительных технологий такой подход – большая ошибка, потому что порой клиенты сами не знают, что вообще возможно сделать. Они просто не понимают, какие горизонты открыты!» Кокс отмечает, что компании вроде Intel и Microsoft в определенный момент начали испытывать трудности, перейдя к традиционному управлению: «Дженсен в первую очередь