Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ) - Юлий Люцифер Страница 9

— Не найду.

— Это не моя проблема.

— Уже твоя.

Я взяла поднос.

Он не остановил.

Только когда я подошла к двери, прозвучало:

— Алина.

Я обернулась.

— Что?

— С завтрашнего дня ты работаешь только на верхней кухне.

— Это еще зачем?

— Я так решил.

— Опять.

— Да.

— А мнения тех, кто уже меня ненавидит, вас не интересуют?

— Нет.

— А мое?

Он смотрел прямо, не мигая.

— Тоже нет.

Я усмехнулась.

Устало. Зло.

— Когда-нибудь вам встретится человек, который не станет делать то, что вы велите.

— Уже встретился.

И опять этот взгляд.

Тяжелый.

Точный.

Будто он видит во мне не просто очередную вспышку непокорности, а что-то, за что собирается держаться до крови.

Мне стало не по себе.

Я вышла из комнаты и только за дверью позволила себе вдохнуть полной грудью.

Сердце колотилось где-то в горле.

Поднос дрожал в руках.

Не от страха даже.

От напряжения.

От злости.

От чувства, что с каждой новой минутой замок стягивает меня в свои правила все сильнее.

А самое ужасное — часть меня уже понимала: если Арден и дальше будет есть только то, что готовлю я, кухня перестанет быть просто кухней.

Она станет местом, где решается куда больше, чем вопрос сытости.

И, кажется, в этом замке я одна пока не до конца понимаю, насколько это опасно.

Глава 4. Замок, где боятся даже шептать

Утром я проснулась с ощущением, будто ночью меня не сон укрывал, а кто-то тяжелый, каменный и очень недовольный.

Все тело ломило. Голова была ясной, но неприятно пустой — как после долгой смены, когда ты еще держишься на упрямстве, а организм уже давно решил, что с него хватит.

Я села на кровати и несколько секунд просто смотрела в стену.

Потом вспомнила.

Другой мир.

Замок.

Арден.

Ужин.

Лиара.

«С завтрашнего дня ты работаешь только на верхней кухне».

Я медленно потерла лицо ладонями.

— Ну конечно, — пробормотала я. — Кто бы сомневался, что здесь даже спокойный завтрак надо сначала заслужить.

На кухню я пришла раньше, чем меня успели позвать.

Не из рвения. Из привычки.

Когда не понимаешь, куда попала и что делать дальше, лучше делать то, что умеешь. Это хотя бы не дает развалиться на части.

Нижняя кухня еще только просыпалась. Печи разжигали, воду таскали, кто-то ворчал, кто-то зевал, кто-то уже спорил из-за ножей.

Марта стояла у длинного стола и перебирала мешочки с крупами, будто именно они были виноваты во всех ее жизненных разочарованиях.

Увидев меня, она кивнула.

— Не проспала.

— А был шанс?

— У всех есть шанс на глупость.

— Приятно знать, что вы в меня верите.

Она поджала губы, но я почти уловила в этом намек на одобрение.

— Верхняя кухня готова, — сказала Марта. — С сегодняшнего дня ты работаешь там.

— Я уже в курсе. Весь замок, подозреваю, тоже.

— Уже да.

— И что это значит на человеческом языке?

Марта отложила мешочек и посмотрела на меня долгим взглядом.

— Это значит, что теперь ты ближе к милорду, чем положено любой новой служанке. Это значит, что за тобой будут смотреть. Это значит, что ошибаться тебе нельзя.

— А раньше, выходит, можно было?

— Раньше ты была просто странной находкой. Теперь — странная находка, которой заинтересовались.

Мне это не понравилось.

Совсем.

— А верхняя кухня — это что?

— Меньше людей. Больше порядка. Дороже продукты. Меньше права на промах.

— Почти как хороший ресторан.

— Не знаю, что такое ресторан.

— Место, где за ошибку платят деньгами, а не жизнью.

— Тогда у нас строже.

Я хмыкнула.

— Это я уже заметила.

Марта повела меня наверх по узкой каменной лестнице, которой, похоже, пользовались только слуги. Коридор здесь был тише, чище, суше. Не пахло сырым камнем и копотью. Только травами, теплым хлебом и чем-то еще — тонким, дорогим, почти неуловимым, как запах дома, в котором привыкли жить люди с властью.

Верхняя кухня оказалась меньше нижней почти вдвое, но устроена была умнее.

Здесь все стояло на своих местах. Ножи — по размеру. Доски — по породе дерева. Банки с пряностями подписаны аккуратной рукой. Медь начищена до мягкого блеска. Печи компактнее, но жар держат ровнее. Даже окна были — узкие, высокие, и утренний свет ложился на столы не унылой серостью, а ясными полосами.

Я остановилась на пороге.

И вот тут, впервые за эти дни, у меня внутри что-то дрогнуло не от страха.

От завистливого восхищения.

— Это уже больше похоже на место, где можно работать, — сказала я.

— Вот и работай, — сухо ответила Марта.

Но я заметила, что она следит за моей реакцией.

И заметила, что реакция ей понравилась.

Кроме нас в верхней кухне были еще трое.

Худая девушка с недовольным лицом, которая резала зелень так, словно мстила лично каждому листу.

Молчаливый мужчина лет сорока, широкоплечий, с ожогом на шее.

И мальчишка постарше Томаса — рыжий, веснушчатый, быстрый.

Все трое посмотрели на меня с одинаковым выражением: любопытство, настороженность и то самое желание заранее не любить.

— Это Алина, — сказала Марта. — С сегодняшнего дня работает здесь.

— Долго? — спросила девушка, не поднимая глаз от ножа.

— Пока я не решу иначе, — ответила Марта.

— Или пока милорд не решит, — тихо вставил рыжий.

Марта метнула в него взгляд.

— Тебе есть чем заняться, Рик?

— Уже есть.

Он ухмыльнулся и исчез у дальней печи.

Я перевела взгляд на девушку.

Та наконец посмотрела прямо.

Красивой ее назвать было нельзя, но лицо у нее было живое: острые скулы, темные глаза, рот, который явно редко улыбался от души.

— Яна, — сказала она без всякого тепла.

— Алина.

— Я слышала.

— Уже неудивительно.

Она пожала плечом.

— В замке новости ходят быстрее слуг.

— И врут так же охотно?

— Смотря какие.

— Например?

Яна чуть наклонила голову.

— Например, что ты появилась из воздуха.

— Это правда.

— Что милорд ест только твое.

— Пока преувеличение.

— Что вчера ты сидела за его столом.

Я помедлила.

Яна заметила это и тонко улыбнулась.

Не по-доброму.

— Понятно.

— Да вы тут вообще не скучаете,