Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ) - Юлий Люцифер Страница 10

— В Арденхолле скука — роскошь, — впервые подал голос молчаливый мужчина.

Голос оказался низким, спокойным.

Я повернулась к нему.

— А вы?

— Хоран.

— И вы тоже меня заранее не любите?

Он пожал плечами.

— Я не люблю перемены.

— Честно.

— Удобно.

Я кивнула.

— Это мне понятно.

Марта не дала разговору продолжиться.

— Хватит смотреть друг на друга, как на испорченный бульон. Работа есть.

Она ткнула пальцем в стол.

— Алина, займешься утренней подачей в малую столовую. Потом десертами для северного крыла. Потом бульон для милорда.

Я подняла голову.

— Для милорда отдельно?

Яна перестала резать зелень.

Рик замер у печи.

Даже Хоран чуть повернул голову.

И вот тут я окончательно поняла: да, в этом замке боятся не только кричать. Здесь боятся даже пауз между словами.

— Отдельно, — повторила Марта.

— Ясно.

Я больше ничего не сказала.

Но про себя отметила: все, что связано с Арденом, сразу меняет воздух в комнате.

Работать здесь было легче и труднее одновременно.

Легче — потому что продукты были качественнее, инструменты удобнее, люди мешали меньше.

Труднее — потому что каждое движение замечали.

Не только Марта.

Все.

Я чувствовала на себе их взгляды, когда разбирала ящики с фруктами, когда пробовала пряности, когда просила другую посуду для соуса, потому что в медной он возьмет лишнюю сладость.

Яна смотрела на меня как на выскочку.

Рик — как на бесплатное развлечение.

Хоран — как на возможную проблему, которую пока рано оценивать.

Я делала вид, что не замечаю.

Это тоже была старая кухня. Только в другом мире.

Если на тебя смотрят, значит, ждут, когда ты ошибешься.

Лучший ответ — не ошибаться.

К середине дня я уже знала, где здесь что лежит, как устроены печи и кто из слуг умеет работать без лишних объяснений.

Яна, при всей своей колючести, была точной.

Рик — быстрым, но ленивым.

Хоран — тем человеком, на которого можно поставить котел с редким бульоном и не проверять каждые две минуты.

С Мартой все было проще: она держала в голове одновременно десять блюд, двадцать поручений и тридцать способов сделать так, чтобы никто не расслаблялся.

Чем-то она мне даже нравилась.

Чисто профессионально.

Чисто из уважения к выжившему в аду.

После полудня мне поручили разобрать кладовую верхней кухни.

Это я поняла сразу: задание дали не потому, что больше некому, а потому что хотели посмотреть, как я поведу себя одна.

Кладовая оказалась небольшой, но набитой дорогими продуктами так, будто кто-то коллекционировал чужую зависть.

Сушеные ягоды в стеклянных банках.

Редкие сорта муки.

Сыр в вощеных полотнах.

Бутылки темного масла.

Тонкие пряности в керамических коробочках.

И рядом — вполне обычные мешки с солью, крупой и сахаром.

Я перебирала полки, принюхивалась, раскладывала по логике, а не по чужой прихоти, и почти успокоилась.

Пока не услышала голоса.

Кладовая примыкала к узкому боковому коридору, который, видимо, вел к господским помещениям.

Дверь была прикрыта не до конца.

Я не собиралась подслушивать.

Правда.

Но когда в доме, где все боятся даже шептать, кто-то за стеной говорит слишком тихо и слишком зло, любопытство становится способом выживания.

— …ты слишком многое ему позволяешь, — произнес женский голос.

Лиара.

Я узнала сразу.

— Я ничего не позволяю, — холодно ответил Арден.

— Весь замок уже шепчется.

— Пусть шепчется.

— Тебе все равно?

— Да.

Лиара тихо рассмеялась.

Без радости.

— Нет, Арден. Тебе не все равно. Иначе она до сих пор была бы на нижней кухне и не таскала тебе еду сама.

Я замерла с банкой в руках.

Так. Очень интересно.

— Ты пришла не за этим, — сказал он.

— Я пришла напомнить, что у твоего дома есть обязанности. У твоего имени есть обязанности. У твоей крови…

— Не продолжай.

В его голосе не повысился тон.

Но даже через стену я почувствовала, как похолодел воздух.

Лиара это тоже почувствовала, потому что следующая фраза прозвучала осторожнее:

— Если союз сорвется из-за безродной девчонки…

— Он не сорвется из-за нее.

— Тогда из-за чего?

Молчание.

Долгое.

Тягучее.

Потом Арден произнес:

— Уходи, Лиара.

— Ты думаешь, я не вижу?

— Мне все равно, что ты видишь.

— Тогда я скажу прямо. Она опасна.

— Да.

Я чуть не уронила банку.

Ничего себе.

— И ты все равно держишь ее рядом, — закончила Лиара.

— Именно поэтому.

Дальше я уже не слышала, потому что в кладовую внезапно вошел Рик.

Я дернулась так резко, что он уставился на меня с веселым изумлением.

— Воруешь сахар?

— Нет.

— Тогда что делаешь с таким лицом?

— Думаю, как тебя красиво придушить банкой.

— А, значит, просто работаешь.

Он оперся плечом о косяк.

— Марта велела отнести наверх поднос с фруктами. Я пошел искать поднос, а нашел тебя. Неудачный день.

— Уходи.

— Уже ухожу.

Но уходить не спешил.

Наоборот, скользнул взглядом по полкам, потом по мне.

— Слушай, Алина.

— Уже не нравится начало.

— Тебя правда милорд перевел сюда сам?

— Правда.

— И еду ему правда теперь готовишь ты?

— Иногда.

— М-м.

Я поставила банку на полку.

— У тебя есть конкретная мысль или ты просто пришел постоять красивым?

— Я красивый, это факт. Но мысль тоже есть.

— Какая?

Рик перестал улыбаться.

— Будь осторожнее.

— Как оригинально. У вас весь замок из этого состоит?

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Он чуть подался ко мне.

— Люди, которые оказываются слишком близко к милорду, редко заканчивают хорошо.

— Это угроза?

— Это совет.

— От кого? От тебя?

— От человека, который вырос в этом замке и знает, сколько здесь тайн зашито в камень.

Я смотрела на него молча.

Он пожал плечами.

— Делай что хочешь. Просто не думай, что верхняя кухня — это удача.

— А что тогда?

— Видимость.

— Чего?

Рик криво усмехнулся.

— Безопасности.

Когда он ушел, я еще несколько секунд стояла неподвижно.

Потом закрыла дверь кладовой плотнее и медленно выдохнула.

Все лучше и лучше.

Лиара считает меня угрозой.

Арден сам это признает.

Слуги предупреждают, что быть рядом с ним — опасно.

И при этом никто не говорит, в чем именно дело.

Я потерла лоб.

Ненавижу недосказанность.

Она хуже открытой лжи. Ложь хотя бы можно поймать. А недосказанность