Попаданка наоборот - Ольга Барыкина Страница 7

Он уже начал говорить:

— Ты какого чёрта трубку не берёшь…

И вдруг замолчал на полуслове.

Потому что женщина перед ним смотрела совсем иначе, чем он ожидал. Что-то в ней неуловимо изменилось, взгляд уже не был испуганым и виноватым. Она смотрела холодно и спокойно.

Так казначей смотрит на подозрительный финансовый отчёт, заранее зная, что внутри обязательно скрывается проблема.

Мужчина нахмурился сильнее.

— Ты трезвая?

— На данный момент — да, — ровно ответила Вейра.

Ответ явно выбил его из привычного сценария.

Он заглянул через её плечо в квартиру, где всё ещё пахло супом и чаем.

— Дети дома?

— Очевидно.

Раздражение на его лице усилилось.

— Ты опять начинаешь свои закидоны?

Вейра молча смотрела на него, не пытаясь оправдываться, и это, похоже, раздражало его ещё сильнее.

Мужчина усмехнулся:

— Мне Алина написала, что ты весь день странная.

Предусмотрительная девочка. Хотя её можно понять, если взрослый внезапно начинает вести себя непредсказуемо, ребёнок ищет помощи у того, кто кажется более стабильным.

— Что вам нужно? — спокойно спросила Вейра.

Он даже опешил.

— Чего?

— Цель визита.

Несколько секунд мужчина просто смотрел на неё, явно не понимая, почему разговор вдруг идёт совсем не так, как обычно.

Потом усмехнулся:

— А, понятно. Решила строить из себя нормальную мать?

За его спиной тускло мигнула лампа в подъезде, и Вейра автоматически отметила покрасневшие глаза и тяжёлый запах алкоголя. Мужчина был пьян. Но считал, что полностью контролирует ситуацию.

В империи таких мужчин тоже хватало: шумных, уверенных в собственной власти и убеждённых, что страх — самый удобный инструмент управления.

— Если вы пришли оскорблять меня при детях, разговор окончен, — спокойно сказала Вейра.

Мужчина резко шагнул ближе.

— Ты вообще забыла, кто здесь детей содержит?

Память Марины тут же подбросила нужные воспоминания: нерегулярные алименты, постоянные скандалы, угрозы и бесконечные обвинения.

— Судя по состоянию квартиры, недостаточно эффективно, — ровным голосом ответила Вейра.

Мужчина моргнул так, словно не поверил услышанному.

Потом зло прищурился:

— Ты совсем охренела?

За спиной Вейры тихо ахнула Алина.

Похоже, прежняя Марина никогда не разговаривала с ним подобным образом.

Он попытался пройти внутрь квартиры. И именно в этот момент Вейра по-настоящему разозлилась.

Не как испуганная женщина.

Как человек, привыкший защищать свои границы и не позволять другим ломать установленный порядок.

Она едва заметно сместилась вперед, перекрывая проход, и сделала это настолько спокойно и уверенно, что мужчина невольно остановился.

— Вы не войдёте в квартиру в таком состоянии.

Он уставился на неё:

— В каком ещё состоянии?

— В раздражённом.

— Это моя семья!

— Ошибаетесь, — спокойно ответила Вейра. — Это дети. А не территория.

После этих слов в подъезде повисла тяжёлая тишина, настолько плотная, что даже шум с улицы будто стал тише.

Мужчина явно перестал понимать происходящее.

Он ожидал привычного страха и оправданий.

А вместо этого столкнулся с совершенно чужой для него реакцией.

— Марин… — медленно произнёс он. — Ты чего вообще несёшь?

Вейра холодно смотрела ему прямо в глаза.

Она никогда не любила людей, пытающихся управлять окружающими через страх.

— Дети поужинали, — спокойно сказала она. — Соня болеет. Скандалов сегодня не будет.

— Да ты…

— Если хотите поговорить — завтра. Трезвым. Без крика.

Он открыл рот.

Закрыл.

И впервые за весь разговор в его взгляде мелькнула растерянность. Потому что привычная система внезапно сломалась.

Из кухни выглядывал Лёша — испуганный, напряжённый, но одновременно смотрящий на происходящее с каким-то почти неверящим удивлением, будто впервые видел взрослого человека, который не боится.

Мужчина резко выдохнул.

— Ладно. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

После этого он развернулся и начал быстро спускаться вниз по лестнице, тяжело ступая по бетонным ступеням.

Шаги постепенно стихли. В квартире стало очень тихо.

Вейра медленно закрыла дверь, повернулась и увидела, что дети смотрят на неё так, словно только что произошло что-то невозможное.

— Что? — спокойно спросила она.

Лёша выпалил первым:

— Ты на папу никогда так не орала!

— Я не орала.

— Ну… почти.

Алина молчала дольше всех, продолжая внимательно смотреть на мать так, будто пыталась понять, кто сейчас стоит перед ней.

Потом очень тихо спросила:

— Ты правда больше не будешь его бояться?

Вейра медленно ответила:

— Нет. Никто здесь не будет больше бояться.

И именно в этот момент она впервые почувствовала, что эта грязная, бедная квартира перестаёт быть просто местом катастрофы. Она постепенно становится крепостью.

Глава 8. Нулевая точка

Глава 8. Нулевая точка

Ночью Вейра долго не могла уснуть, несмотря на усталость, тяжело осевшую в теле после бесконечного дня, полного уборки, готовки, подсчётов, разговоров и напряжения, которое не отпускало её ни на минуту, потому что стоило закрыть глаза, как сознание снова начинало прокручивать события последних дней, смешивая воспоминания Марины с её собственными мыслями и превращая всё это в странный, беспокойный поток чужой и одновременно уже почти своей жизни.

Квартира постепенно затихала.

Сначала перестала шуметь вода у соседей сверху, потом стих телевизор за стеной, где кто-то до поздней ночи смотрел шумное шоу с постоянным смехом и музыкой, затем всё реже стали проезжать машины за окном, и только старый холодильник временами начинал тяжело гудеть на кухне, словно уставший магический артефакт, который давно выработал свой ресурс, но продолжал работать исключительно из упрямства.

Вейра лежала на узком продавленном диване и смотрела в потолок, где в полумраке виднелись старые разводы и трещины, а за окном тускло светил фонарь, окрашивая комнату в бледный серо-жёлтый цвет.

Темнота здесь была совсем другой.

В императорском дворце ночи никогда не становились по-настоящему чёрными, потому что в коридорах всегда горели магические светильники, на башнях мерцали охранные огни, по внутренним дворам двигались караулы, а в небе над столицей иногда пролетали драконьи патрули, оставляя за собой слабое сияние магических контуров.

Там даже тишина была живой.

Здесь же — обычный городской двор, мокрый снег за окном, редкий лай собаки где-то вдалеке и редкие шаги случайных прохожих, спешащих домой через сырой холод.

Чужой мир.

Она медленно повернула голову и посмотрела на стул возле дивана, где аккуратными стопками лежала одежда, которую она вечером успела разобрать и рассортировать: часть вещей требовала стирки, часть давно пора было