Попаданка наоборот - Ольга Барыкина Страница 6

Нет.

Хватит.

Она пережила дворцовые интриги, расследования хищений государственной казны и драконью политику.

С тремя детьми и бедной квартирой она тоже справится.

Просто здесь война была совсем другой.

Она поставила на плиту старую кастрюлю с потемневшим дном, налила воду и несколько секунд просто стояла, глядя, как на металлической поверхности начинают появляться первые мелкие пузырьки, потому что даже обычная готовка неожиданно казалась чем-то почти непривычным для этой квартиры, где кухня слишком долго служила местом для случайных перекусов, дешёвого алкоголя и полуфабрикатов, а не нормальной еды.

На столе лежали продукты, купленные всего час назад:: курица, пачка молока, овощи, овсянка, яйца, хлеб, яблоки.

Самые простые вещи.

Но после почти пустого холодильника они выглядели почти роскошью.

Вейра медленно взяла нож и принялась чистить овощи, автоматически отмечая, насколько неудобен местный инвентарь: нож был плохо заточен, доска шаталась, а ручка кастрюли слегка болталась, но даже это сейчас не раздражало так сильно, как утром.

Куриный бульон она решила варить сразу на несколько дней.

Пока вода закипала, Вейра аккуратно разделала курицу, складывая куски мяса отдельно от костей и кожи, потому что даже из дешёвых продуктов можно было получить максимум пользы, если подходить к делу с умом; потом отправила всё в кастрюлю вместе с мелко нарезанными овощами, луком и солью, и вскоре маленькая кухня начала постепенно наполняться совсем другим запахом — не кислым, не затхлым, не пропитанным перегаром и старым жиром, а тёплым, домашним ароматом настоящей еды.

Лёша появился на кухне почти сразу.

Сначала осторожно выглянул из коридора.

Потом медленно подошёл ближе.

Потом остановился возле плиты и замер, втягивая запах бульона так внимательно, будто пытался убедиться, что ему не кажется.

— Вкусно пахнет… — тихо сказал он.

Вейра только кивнула, продолжая готовить.

Пока бульон медленно варился, она занялась вторым блюдом — самой простой овсяной кашей на молоке и воде, но даже её решила приготовить нормально, а не превратить в серую безвкусную массу, как это, судя по остаткам на кухне, часто происходило раньше.

Она добавила немного сахара, маленький кусочек масла, а яблоки нарезала тонкими ломтиками и слегка потушила отдельно, чтобы они стали мягче и дали сладкий запах.

Когда каша начала густеть, по кухне пошёл тёплый молочный аромат, смешавшийся с запахом яблок и куриного бульона, и квартира вдруг начала ощущаться совсем иначе — не как место, где люди просто существуют среди грязи и усталости, а как настоящий дом.

Даже Алина вышла из комнаты.

Остановилась в дверях, смотрела молча и недоверчиво

Будто всё ещё ждала, что это закончится так же внезапно, как началось.

Вейра тем временем быстро обжарила немного лука и моркови на старой сковороде, добавив их в нарезанный картофель с остатками куриного мяса, чтобы вечером получился простой, но горячий ужин, а яйца решила оставить на утро, уже автоматически просчитывая продукты на несколько дней вперёд.

Экономия.

Планирование.

Контроль ресурсов.

Некоторые вещи одинаковы в любом мире.

Когда еда была готова, Вейра разлила бульон по старым тарелкам, положив каждому понемногу мяса и мягких овощей, а кашу поставила в центр стола.

Дети смотрели на это слишком внимательно.

Будто нормальный горячий ужин уже стал для них чем-то редким.

Соня осторожно взяла ложку обеими руками и попробовала первой.

Потом подняла глаза на Вейру.

— Вкусно…

Совсем тихо.

Почти шёпотом.

И почему-то именно от этого простого слова у Вейры внутри что-то болезненно сжалось сильнее, чем от разговоров про долги, болезни или пустой холодильник.

Глава 7. Первый бой

Глава 7. Первый бой

Суп получился пересоленным, совсем немного, едва заметно для большинства людей, но Вейра уловила это сразу же, стоило горячему бульону коснуться языка, и потому невольно нахмурилась, медленно попробовала еще одну ложку и мысленно поморщилась, понимая, что организм Марины воспринимает вкус иначе: соль ощущалась резче, специи казались грубее, а желудок после месяцев алкоголя реагировал на еду болезненной тяжестью.

Впрочем, дети ели так, будто перед ними стоял не простой куриный суп с крупой и овощами, а настоящий праздничный ужин, приготовленный после долгого голода.

Лёша вообще смотрел на кастрюлю почти с благоговением, постоянно бросая осторожные взгляды то на еду, то на Вейру, словно до конца не верил, что всё это действительно можно есть спокойно, не экономя каждую ложку и не опасаясь, что остатки завтра придется искать по шкафам.

— Можно еще? — спросил он, уже почти доев вторую тарелку и явно стараясь скрыть надежду в голосе.

— Можно, — спокойно ответила Вейра, пододвигая к нему кастрюлю.

Мальчик мгновенно просиял, и эта простая детская радость почему-то неожиданно отозвалась внутри теплым, непривычным чувством, которое Вейра не смогла бы объяснить даже самой себе.

Она молча наблюдала за тем, как дети привычно торопливо едят. Слишком сосредоточенно для обычного домашнего ужина, будто каждый из них подсознательно ожидал, что еда может закончиться в любой момент, что тарелку могут отобрать, а спокойный вечер — разрушиться очередным скандалом.

Соня уже клевала носом прямо за столом, с трудом удерживая ложку маленькими пальцами, но всё равно продолжала есть через силу, словно боялась упустить возможность нормально поужинать, а Алина изо всех сил старалась выглядеть равнодушной и взрослой, хотя тоже ела с заметным аппетитом, периодически бросая на мать осторожные настороженные взгляды.

Дом постепенно наполнялся совсем другим запахом. Теперь в квартире уютно пахло горячим супом, свежезаваренным чаем, тёплым хлебом и чем-то ещё — чем-то спокойным, домашним, почти забытым для этих стен.

Вейра уже собиралась убрать со стола и отправить Соню спать, когда резкий звонок в дверь внезапно прорезал тишину квартиры настолько неожиданно и резко, что дети вздрогнули одновременно, словно сработал давно выработанный рефлекс. Алина мгновенно побледнела. Лёша тут же опустил глаза.

Она медленно поднялась из-за стола и спокойно спросила:

— Кто это?

— Папа… — очень тихо ответила Алина, и одного только её тона оказалось достаточно, чтобы Вейра сразу поняла: ничего хорошего этот визит не принесёт.

Звонок повторился. На этот раз длиннее, раздражённее.

Потом в дверь тяжело ударили кулаком.

— Марин, открывай!

Мужской голос был грубым, самоуверенным и раздражённым, с той особенной интонацией человека, привыкшего, что ему открывают сразу и без возражений.

Внутри Вейры медленно поднялось холодное раздражение. Она подошла к двери и открыла её спокойно, без суеты и страха.

На площадке стоял высокий мужчина лет сорока в дорогой темной куртке, от которого пахло сигаретами, улицей и слабым, но вполне различимым алкоголем; лицо у него было