Попаданка наоборот - Ольга Барыкина Страница 8

Привычка упорядочивать пространство успокаивала её почти так же, как когда-то успокаивали финансовые отчёты и идеально сведённые балансы императорской казны.

Когда всё разложено по местам — мир становится понятнее.

Но стоило ей закрыть глаза, как в голове снова начали подниматься чужие воспоминания. Сначала развод, депрессия, постоянная усталось, и, как следствие, долги, бесконечное ощущение собственной ненужности и одиночество.

Вейра невольно нахмурилась, потому что слишком хорошо знала это чувство, хотя в её мире оно выглядело иначе: роскошные залы, уважительные поклоны, отдельная ложа на придворных приёмах, просторный дом, в котором всегда было тихо после работы, и длинные вечера, когда никто не ждал её возвращения.

Никто не спрашивал, поела ли она. Никому не было важно, насколько тяжёлым оказался день. Никто не замечал, если она исчезала в работе на недели.

И почему-то именно сейчас, лёжа на старом диване в бедной квартире чужого мира, эта мысль ощущалась особенно ясно и болезненно.

Из детской комнаты донёсся тихий кашель Сони.

Вейра поднялась раньше, чем успела обдумать это движение, потому что тело уже начинало привыкать реагировать на детей автоматически, почти инстинктивно; мышцы всё ещё ломило от усталости, но двигаться стало заметно легче, чем в первый день, а значит, организм Марины медленно приходил в себя.

Она осторожно прошла по тёмному коридору и приоткрыла дверь в детскую. Комната была слишком маленькой для троих детей. Двухъярусная кровать, старый шкаф с потёртыми дверцами, стол у окна, заваленный тетрадями и карандашами, несколько игрушек в углу и одежда, аккуратно сложенная Вейрой вечером на стуле.

Алина спала наверху, крепко обняв подушку, будто даже во сне пыталась удержать контроль над собой и пространством вокруг, Лёша раскинулся внизу поперёк кровати, а Соня лежала отдельно, свернувшись клубком под одеялом и тихо сопя. Даже во сне дети выглядели напряжёнными, словно давно привыкли ожидать неприятностей.

Вейра тихо подошла к младшей и осторожно коснулась ладонью её лба. Температура стала ниже.

Соня беспокойно шевельнулась, нахмурилась во сне и вдруг едва слышно пробормотала:

— Мам… не уходи…

Что-то внутри Вейры болезненно дрогнуло так резко, что она замерла на месте.

Маленькая ладонь вслепую нашла её рукав и крепко вцепилась в ткань совершенно доверчивым, естественным движением, будто Вейра действительно имела право быть рядом, будто она и правда была для этого ребёнка человеком, который не должен исчезнуть.

Странное чувство накрыло неожиданно сильно. В её мире к ней никогда так не тянулись. Она осторожно присела на край кровати, и Соня почти сразу успокоилась, продолжая держаться за её рукав даже во сне. Вкомнате тихо тикали старые часы. Лёша сонно сопел. За окном медленно падал мокрый снег, превращаясь в серую кашу на асфальте.

Вейра долго смотрела на детей — чужих, случайно доставшихся ей вместе с этой жизнью, — и постепенно осознавала одну простую, но очень тяжёлую вещь.

Она не знает, почему она оказалась здесь и сможет ли когда-нибудь вернуться обратно. Но сейчас эти трое полностью зависят от неё. И если она уйдёт, всё снова развалится.

Под утро Вейра всё-таки ненадолго задремала прямо рядом с Соней, а проснулась от слабого серого света за окном и ощущения маленькой ладони, всё ещё цеплявшейся за её рукав.

Кухня встретила её утренним холодом и тишиной.

Несколько секунд она просто стояла возле окна, глядя на мокрый двор, а потом неожиданно поняла, что впервые за долгое время ей хочется сделать что-то не потому, что нужно выживать, а потому что это может сделать утро для детей лучше.

В памяти Марины всплыл рецепт блинов. Домашние блины с золотистой корочкой, как маленькие солнца согревают душу. Может они смогут хоть чуть-чуть растопить души этих рано повзрослевших детей.

Вейра достала миску, яйца, молоко и муку, тщательно отмеряя всё почти с привычной бухгалтерской точностью, а потом начала замешивать тесто, наблюдая, как густая масса постепенно становится гладкой и тягучей.

Когда на старой сковороде зашипела первая порция масла, квартира начала медленно наполняться новым запахом — тёплым, сладковатым, уютным.

Первый блин вышел неровным и слишком толстым.

Второй — уже лучше.

К третьему Вейра окончательно поняла принцип.

Вскоре на тарелке лежала аккуратная стопка горячих румяных блинов, от которых поднимался пар, а рядом она поставила старую банку варенья, найденную среди запасов, и заварила крепкий сладкий чай.

Первым на кухню вышел Лёша.

Он остановился в дверях и замер, широко раскрыв глаза.

— Это… нам?

Вейра чуть приподняла бровь:

— Нет. Для императорского совета.

Мальчик тихо засмеялся.

Потом появилась Соня, всё ещё сонная и растрёпанная, укутанная в большой свитер, а последней пришла Алина, которая сначала привычно насторожилась, а потом тоже невольно посмотрела на стол слишком внимательно.

Горячие блины, чай и варенье, такой простой семейный завтрак для обычной семьи. Но, судя по лицам детей, слишком редкий для этой квартиры.

Некоторое время дети ели молча, только Соня иногда тихо вздыхала от удовольствия, а Лёша несколько раз попросил добавки.

За окном продолжал идти мокрый снег. Старая кухня всё ещё была тесной и бедной, долги никуда не исчезли, денег по-прежнему почти не было. Но почему-то именно в этот момент Вейра впервые почувствовала, что эта жизнь больше не выглядит окончательно разрушенной.

Нулевая точка действительно может стать началом подъёма.

Глава 9. Поиск работы

Глава 9. Поиск работы

Следующее утро началось в шесть часов, хотя никакой срочной необходимости вставать так рано не было, просто Вейра открыла глаза — и почти сразу поняла, что больше не сможет лежать спокойно, потому что сознание уже окончательно проснулось и привычно требовало действий, расчётов и плана, а бездействие начинало раздражать её сильнее, чем усталость.

Организм Марины всё ещё чувствовал себя плохо.

Голова оставалась тяжёлой после месяцев алкоголя, спина ныла от старого продавленного дивана и постоянного напряжения, а желудок неприятно сводило после резкой смены питания, но при этом мысли впервые за долгое время работали удивительно чётко и спокойно.

Сначала нужен план.

Она осторожно поднялась, стараясь не разбудить детей, накинула старую тёплую кофту и босиком прошла на кухню, где холодный линолеум неприятно обжёг ступни, а из приоткрытого окна тянуло сыростью и влажным утренним воздухом.

Вейра машинально поставила чайник, потом на несколько секунд замерла перед плитой, всё ещё испытывая к этому устройству лёгкое недоверие, потому что мир без магии продолжал казаться ей абсурдным: здесь не существовало ни накопителей